Цветок счастья
Шрифт:
– Это чудовищно, сэр Артур, – задыхаясь, произнес Лайонел Дейли, останавливаясь в нескольких футах от него. – Здесь миссия, а не бойня.
Сэр Артур пропустил мимо ушей слова священника, палец его лег на спусковой крючок.
– Отойди! – снова крикнул он Джанетте.
Девушка даже не пошевелилась, Бен спокойно стоял позади нее.
– Нет, – надтреснутым голосом промолвила она. – Если я отойду и вы нажмете на спусковой крючок, то сами себе этого никогда не простите.
– Не смей учить меня!
Взбешенный тем, что не может поймать на мушку голову
– Возможно, это сразу его и не убьет, но впоследствии он все равно околеет, – сурово произнес он и приставил дуло к голове Бена.
Джанетта услышала приближающийся стук копыт, вопль Элизабет и крик Лайонела Дейли. Она бросилась на дядю, пытаясь вырвать у него револьвер. Раздался выстрел, и в голове девушки мелькнула мысль: не ранен ли Бен? Не ранена ли она сама?
– Черт побери, что здесь происходит? – прозвучал знакомый резкий голос.
Бен заржал, он был напуган, но не ранен.
Джанетта оттолкнула дядю и повернулась лицом к всаднику. Никогда в жизни она не радовалась так ни одному человеку.
– Он хотел убить Бена, – сказала она срывающимся голосом, забыв о своей клятве больше никогда не разговаривать с Закари Картрайтом. – Только для того, чтобы наказать меня.
Закари спрыгнул с седла и сунул обратно в седельную сумку револьвер, из которого только что выстрелил. Затем повернулся к сэру Артуру.
– Это так, сэр Артур? – спросил он, глядя на него с нескрываемым презрением.
– Мои намерения вас не касаются. Животное принадлежит мне, и если я решил застрелить его, то застрелю.
Все это сэр Артур произнес ледяным тоном, без тени раскаяния. И хотя он опустил револьвер, его палец продолжал лежать на спусковом крючке.
– Здесь не застрелите, – возразил Лайонел Дейли, все еще тяжело дыша после бега. – Ваше поведение сейчас просто непростительно, сэр Артур. Могу только предположить, что вы нездоровы. Возможно, вчерашняя жара… или расстройство, вызванное поведением племянницы…
– Если сэр Артур и расстроен, в этом виноват он сам, – угрюмо произнес Закари. – Могу я поинтересоваться, каковы теперь ваши намерения, сэр Артур?
Бен обнюхивал волосы Джанетты, Элизабет Дейли тихонько плакала, а Лайонел Дейли, как и Джанетта, напрягся, ожидая ответа сэра Артура.
– Я возвращаюсь в Чунцин вместе со своей племянницей.
– А Бен? – Закари вопросительно вскинул бровь. – Какое будущее вы уготовили ему?
– Его будущее вас не касается, Картрайт, и я больше не желаю терпеть этот оскорбительный допрос. – Сэр Артур сунул револьвер в карман и поправил жадеитовые запонки. – Лодка готова к отплытию, – сообщил он с таким видом, словно не произошло ничего необычного. – До свидания, миссис Дейли, до свидания, преподобный Дейли. Благодарю за гостеприимство.
Сэр Артур повернулся и сделал несколько шагов, но Закари крикнул ему вслед:
– Минутку, сэр Артур. Прежде чем вы уйдете, я хотел бы прояснить
Сэр Артур резко обернулся, лицо его перекосилось от злобы.
– Какая трогательная забота о животном, Картрайт! Но если бы моя племянница не украла его, чтобы последовать за вами в отдаленные районы Китая, то сейчас не встал бы вопрос о его судьбе. Если кто и виноват в том решении, которое я принял, так это вы.
– Тогда я непременно должен загладить свою вину.
Сэр Артур прищурился.
– И как вы собираетесь ее загладить?
– Я куплю у вас Бена.
Сэр Артур презрительно фыркнул.
– Купите у меня паршивого пони? И вы называете это «загладить вину»? Оскорбление, которое вы нанесли моей семье, требует гораздо более серьезных шагов. Представляете, каково будет мое положение, когда Рендлшем вернется в Лондон? Новость о скандальной любовной связи моей племянницы с вами моментально облетит весь город. Доброе имя моей семьи будет опорочено. Так что загладить свою вину вы можете единственным образом – женившись на моей племяннице.
Джанетта раскрыла рот, намереваясь возразить, но Закари слегка приподнял руку, призывая ее к молчанию.
– А если я не женюсь, какому еще наказанию вы подвергнете ее, кроме расстрела Бена на ее глазах?
К великому раздражению сэра Артура и к изумлению Закари, ответила Элизабет Дейли.
– Когда она вернется в Англию, ее отправят в англиканский монастырь, – сказала Элизабет, считая, что действует исключительно во благо Джанетты.
Закари перевел взгляд с сэра Артура на девушку. Она стояла, вцепившись в густую гриву Бена, волосы в беспорядке рассыпались по плечам, ворот блузки был распахнут. Трудно было представить себе более неподходящую кандидатуру для жизни в монастыре.
Закари тяжело вздохнул, понимая, что лишь одним способом может избавить Джанетту от уготованной ей участи, и с видом человека, покорившегося судьбе, снова посмотрел на сэра Артура.
– Я могу жениться на вашей племяннице, но только при одном условии.
– Назовите его.
– Вы отдадите ей Бена в качестве свадебного подарка.
– Согласен.
Обмен последними фразами происходил так быстро, что Джанетта не была уверена, правильно ли она уловила смысл разговора.
– Но я все равно намерен сегодня отплыть в Чунцин, – сказал сэр Артур, обращаясь к Лайонелу Дейли. – Вы сможете сочетать их браком до обеда?
– Нет, это невозможно! – вскричала Джанетта, теперь уже не сомневавшаяся, о чем идет речь.
Все присутствующие уставились на нее.
А Джанетта смотрела только на Закари.
– С чего это вы взяли, что я согласна выйти за вас замуж? Откуда такая самоуверенность? Да я…
– Бен, – сухо бросил Закари. – Если вы не выйдете за меня замуж, то, как только прибудете в Чунцин, ваш дядя пристрелит его.
Джанетта внимательно вгляделась в загорелое мужественное лицо Закари. Да, это правда. И не только пристрелят Бена, но и ее с первым же кораблем отправят в Англию, обрекут на мучительное прозябание в Линкольншире.