Цветы на чердаке

Эндрюс Вирджиния

Пока я предавалась этим невеселым размышлениям, Крис собирал на чердаке коллекцию пыльных изъеденных жучками книг, чтобы принести их нам в комнату. Вообще-то, у нас с собой были шашки, и я с большим удовольствием сыграла бы в них, чем сидеть, уткнувшись носом в старую книгу.

— Вот, возьми, — протянул он мне старый том, заверив, что отряхнул его от всех букашек, чтобы не вызвать у меня новую истерику. — Давай оставим шашки на потом, пока близнецы не проснулись. Сама знаешь, как ты нервничаешь, когда проигрываешь.

Устроившись в удобном кресле и закинув ноги на толстый круглый подлокотник, он открыл «Тома Сойера».

Я улеглась

на свободную кровать и начала читать о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. И, хотите верьте, хотите нет, в этот день для меня открылась дверь в мир, о существовании которого я и не подозревала: прекрасный мир, где рыцарство было в расцвете, любовь была романтической, а прекрасные дамы возносились на пьедестал и становились объектами благоговейного поклонения. В этот день начался мой роман со средневековьем, которому суждено было длиться всегда, ведь, в конце концов, все балеты основаны на волшебных сказках. А все сказки — на средневековом фольклоре.

Я была из тех детей, которые ищут чудеса вокруг себя. Я очень хотела верить в ведьм, волшебников, людоедов, великанов и магические заклинания, и не желала, чтобы какие-нибудь научные исследования лишили мир волшебства. Я еще не догадывалась, что мне придется жить в мрачном замке, находящемся во власти ведьмы и людоеда. Я не знала, что современные злые волшебники с успехом используют деньги вместо заклинания.

День за шторами клонился к закату, и мы снова сели за стол. В нашем распоряжении были жареная курица (холодная), картофельный салат (теплый) и зеленые бобы (холодные и жирные). Мы с Крисом съели почти все, невзирая на непривлекательный вид пищи, а близнецы только поковырялись в своих порциях, постоянно жалуясь, что все было невкусным. Мне показалось, что если бы Кэрри поменьше говорила, Кори съел бы больше.

— Апельсины не выглядят подозрительно, — сказал Крис, протягивая мне один, чтобы очистить, — и не должны быть горячими. Вообще, апельсины — это жидкое солнце.

На этот раз его слова пришлись очень кстати. Теперь близнецы могли хоть что-то съесть с удовольствием: жидкий солнечный свет.

Наступил вечер, ничем не отличающийся от дня. Мы включили все четыре лампы и маленький ночник в виде розы, который мать взяла для близнецов, не любивших темноты.

Когда они проснулись, мы одели их в чистое, причесали, помыли им лица, и теперь, сидя на полу, занятые головоломкой, они смотрелись хорошенькими и привлекательными. Головоломки были старые, и они точно знали, какую часть соединять с какой, поэтому в основном шло соревнование на скорость: кто первый соберет больше фрагментов.

Вскоре, однако, игра им наскучила, и мы, посадив обоих на одну кровать, начали развлекать их историями, которые придумывались на ходу. Но и это близнецам быстро надоело, хотя мы были готовы продолжать, чтобы посмотреть, у кого лучше работает воображение. Следующими пошли в ход маленькие грузовики и легковые машины, извлеченные из чемоданов. Близнецы начали возить их по полу из Нью-Йорка в Сан-Франциско по маршруту, огибавшему кровати и проходившему между ножками стола, и снова испачкались. Когда мы совсем устали от них, Крис предложил сыграть в шашки, а близнецам посоветовал перевозить апельсиновую кожуру во Флориду, которая находилась в мусорном ведре.

— Ты можешь играть красными, — объявил он. — В отличие от тебя, я не верю, что черный — несчастливый цвет.

Я обиженно нахмурилась. Кажется, целая вечность прошла между рассветом

и сумерками, и эта вечность меня необратимо изменила.

— Я не хочу играть в шашки! — гадко ответила я.

Бросившись на кровать, я прекратила бороться с собой, и мои мысли устремились вниз по бесконечному тоннелю страхов, подозрений и мучительных сомнений. Хотелось знать, сказала ли мама всю правду. И пока мы, все четверо, ждали ее появления, не было ни одного бедствия, о котором бы я не подумала. В основном это был пожар. Призраки и всевозможные чудовища жили на чердаке. Но в этой запертой комнате угроза исходила прежде всего от огня.

Время шло медленно. Крис в своем кресле продолжал посматривать на часы. Близнецы доползли до Флориды, избавились от апельсиновой кожуры и теперь не знали, что им делать. Не было океанов, чтобы их пересекать, потому что не было лодок. Почему мы не взяли игрушечный кораблик?

Я с неприязнью взглянула на картины с изображением адских мук и лишний раз поразилась уму и жестокости бабушки. Было просто несправедливо, что Господь так пристально наблюдал за четырьмя детьми, когда у тысяч других во всем мире дела обстояли намного хуже. На месте Бога с его всевидящим взглядом я бы не стала тратить время на оставшихся без отца детей, закрытых в спальне. Я бы обратила внимание на что-нибудь более интересное. Кроме того, папа был там, на небесах, и должен был попросить Бога заботиться о нас и закрывать глаза на некоторые наши ошибки.

Несмотря на мои возражения, Крис отложил книгу и принес коробку с большим количеством фигур для сорока разных игр.

— Что с тобой? — спросил он и начал расставлять красные и черные кружки на доске. — Что ты притихла и почему так испуганно выглядишь? Боишься, что я опять выиграю?

Боже, я просто не могла думать об играх. Я рассказала ему, как я боялась пожара и придумала, что в этом случае можно разорвать простыни и связать их в подобие лестницы, чтобы добраться до земли: так делали герои многих старых фильмов. Потом, если бы начался пожар, например, сегодня ночью, мы смогли бы разбить окно и спастись, привязав близнецов себе на спину.

Ни разу не видела, чтобы голубые глаза Криса смотрели на меня с таким восхищением.

— Ну ты даешь! Фантастическая идея, Кэти! Мы поступим именно так, хотя, мне кажется, пожара и не будет. Честное слово, я рад, что ты не будешь вести себя как плакса-вакса. То, что ты думаешь о будущем и планируешь непредвиденные ситуации, показывает, как ты взрослеешь, и это мне нравится.

Боже мой, через двенадцать лет непрерывных усилий я наконец добилась его одобрения и уважения, достигнув цели, которую считала недостижимой. Было приятно узнать, что мы можем ладить друг с другом, долго находясь вместе. Мы обменялись улыбками в знак того, что вместе мы постараемся выжить и дождаться конца недели. Возникшее между нами чувство товарищества создавало некоторую надежность, своего рода луч света в темном царстве.

Но нашим ожиданиям суждено было разбиться вдребезги.

В комнату вошла мать странным шагом и с непонятным выражением лица. Мы так долго ждали ее возвращения, но почему-то оно совсем не вызвало ожидаемой радости. Может быть это было из-за бабушки, которая следовала за ней по пятам со своим непреклонно-твердым злобным взглядом серых глаз и от вида которой наш энтузиазм быстро улетучился.

Я непроизвольно поднесла руку к лицу. Случилось что-то ужасное. Я это знала! Я это точно знала!