Цветы на камнях
Шрифт:
Они гостили у Катиной тети, когда началась вся эта свистопляска. Известие об ударе по России застало их утром. С этого момента Сергей уже не улыбался, не шутил. Жена его только могла прижаться к нему, погладить по голове:
— Успокойся, Сережа, все будет хорошо…
Она и сама загрустила. Ей казалось неправильным, все, что происходило. Она сама десять лет прожила в Москве. Она успела полюбить этот город. Ведь там она познакомилась с Ним.
— Что будет хорошо? Что теперь может быть хорошо?! — не сдержался, прикрикнул Сергей
— Что ты на меня-то кричишь? — возмутилась она. — Я что ли во всем виновата?!
— Нет, — ответил Сергей. — Виновато наше @@@ное, вонючее руководство! Это они с удовольствием развалили армию и превратили страну в один большой бедлам! Грех было по такой стране не ударить! А я про это еще лет пять назад говорил.
— Сережа, почему ты ругаешься матом?! — всплеснула руками Кети. — Я же тебя просила… Не волнуйся. Еще не конец света. Ведь у тебя есть я. Поехали домой. Я приготовлю тебе ванну из трав… Я буду ласковой сегодня, как никогда…
— Спасибо. — Сергей поставил на землю тяжелую сумку. — Ты меня любишь?
— Очень!
— Тогда давай поедем быстрее!
По дороге к ним подваливали компании молодых парней. Интересовались у Сергея: «Ты что, русский что ли?!» Причем интересовались по-грузински. Сергей отвечал по-грузински: «Нет, я украинец». Из соображений безопасности. Такой ответ молодых хозяев города устраивал, и они по-свойски приглашали отметить с ними победу. А внешность у Сергея была самая, что ни на есть, славянская, — прямые рыжеватые волосы, светлая до невозможности кожа, серые глаза. Его жена — темноволосая пышнотелая грузинка тридцати семи лет была в туфлях на высоком каблуке, и еле успевала за мужем. Высокие каблуки она предпочитала из тщеславия, ибо без них она становилась ниже Сергея сантиметров на двадцать.
На станции «Дидубе» они вышли. По дороге к автовокзалу Сергей, кстати, заметил, что далеко не для всех тбилисцев сегодняшний день был праздничным. Многие молчали, отводили взгляд, или сидели, уткнувшись в газету. Но эти молчаливые люди предпочитали не выделяться из толпы.
— Может и к лучшему, что мы здесь, — сказала мудрая Кети. — А, если бы мы были сейчас в Москве? Представляешь? Ты своим родителям дозвонился?
— Нет. Связь с Москвой пропала еще вчера.
— Надо было от тети позвонить по городскому…Эх ты, недогадливый…
— А что толку-то?
На автовокзале их постигло новое разочарование. Автобус на Хашури был отменен.
— Действительно, а то чегой-то водители не будут праздновать?! Президент приказала радоваться, — значит, надо радоваться! — съязвил Сергей.
— Тише, тише, — дернула его за руку жена.
— А такси здесь есть? Хоть до станции какой-нибудь доехать. Подожди, я сейчас… — Оставив жену рядом с входом в здание автовокзала, Сергей направился через площадь, заставленную автобусами и автомашинами к стоянке, где маялись в ожидании клиентов таксисты.
Было уже десять часов, но солнце
— Свободен? — окликнул его Сергей.
— А как же? — Таксист прищурился, оглядывая клиента. — С утра свободен, только вас жду! Куда едем?
— На Вокзальную площадь. Или на любую ближайшую железнодорожную платформу.
— На поезд собрались?
— Ну да, а что?
— Так поезда не ходят сегодня! — усмехнулся таксист. — Что-то на железной дороге случилось. Может быть, вечером пойдут. А вы куда едете-то?
— Вообще, в Хашури.
— В Хашури? Далеко! — Парень достал сигарету. — Хочешь, подскажу, как тебе до Хашури добраться?
— И как же?
— Могу довезти до Мцхэты. А оттуда автобус ходит до Хашури. Почтовый, правда. У меня там шофер знакомый, Ревазом зовут. Познакомлю. Договоритесь, — сегодня же в Хашури будешь.
— Поехали…Сейчас, я за женой схожу.
Кети первым делом поинтересовалась, сколько Сергей заплатил таксисту. Сергей соврал, убавив половину суммы, но и это привело Кети в ужас.
— Сколько?! Ну ты молодец! Я себе платье новое купить не могу, а ты столько денег в такси вбухал! До Мцхэты? Зачем нам в Мцхэти?! Что ты творишь такое? Ты вообще со мной собираешься считаться?! Нам на вокзал надо…
Не слушая женского негодования, Сергей молча взял обе сумки и направился в машине. Ему очень хотелось убраться отсюда. Настолько сильно, что он и передать не мог.
Таксист открыл багажник. Сергей погрузил сумки, затем посмотрел на жену. Она так и стояла на прежнем месте, скрестив руки на груди.
— Ты едешь?
— Нет!
— Хватит комедию ломать!
— Это я комедию ломаю?! Нет, вы послушайте только…
Сергей не стал вступать в споры, он просто подошел к жене, грубо взял ее за локоть и потащил к машине. Она пыталась вырваться, но он так сжал ее руку, что она вскрикнула.
— Ты мне больно делаешь!
— Сама пойдешь, или как?
Капризная Кети смахнула слезинку, топнула ногой и… делать нечего, села в машину. Она знала, что сопротивление бесполезно. Села отдельно от мужа на заднее сидение. Отвернулась к окну.
Таксист, наблюдавший эту семейную сцену, только усмехнулся. Бросил на землю окурок, сплюнул:
— Ну что, едем?
Однако проблемы начались сразу же, у моста через Мтквари, который был =запружен машинами. «Нива», подобно лодке во время ледохода, осторожно лавировала между автомобилями в поисках свободной дороги. Жара, смрад из выхлопных труб, гудки клаксонов, крики демонстрантов и мат водителей… Просачивались через мост минут тридцать, затем выехали на утопающий в зелени, относительно свободный проспект Робакидзе. Сергей заметил, что у тротуаров во множестве стояли тяжелые армейские грузовики.