Цыганка
Шрифт:
В последнее время Бет не раз украдкой смотрела на его губы. В сущности, это была самая привлекательная черта его лица. У него были хорошо очерченные пухлые губы с приподнятыми уголками, благодаря чему создавалось впечатление, будто он все время улыбается. Бет надеялась, это означает, что целуется он хорошо.
Фаллон положил руки ей на талию и притянул ее к себе, глядя с изумлением.
— Я надеюсь, вы не шутите!
Она не ответила, поскольку их губы встретились. Бет оказалась в его объятиях.
Он хорошо целовался, не слишком
Стены в «Монте-Карло» представляли собой всего лишь деревянные перегородки, и разговоры, смех и шаги на лестнице несколько им мешали. Бет боялась, что люди услышат ее тяжелое дыхание, когда Джон уложил ее на кушетку и стал целовать. Он ослабил корсет ее платья и высвободил груди, и Бет пришлось подавить стон удовольствия, когда он начал их целовать.
— Прекрасная грудь, — шептал он, обводя ее соски кончиком языка. — Я так долго мечтал об этом.
Его рука пробралась к ней под юбку, лаская нежную кожу бедер над чулками, медленно поднимаясь под ее панталонами до тех пор, пока пальцы не достигли цели.
— Вы такая влажная, — прошептал Фаллон. — Думаю, вы действительно меня хотите.
Бет забыла о том, что ее могут услышать, поскольку пальцы Джона делали с ней такое, что ей хотелось кричать от удовольствия. Впрочем, он также был немного груб. Фаллон поднял юбку чтобы взглянуть на тело. Это было очень неприлично, но в тоже время возбуждало.
Он вошел в нее прямо на диване, не раздеваясь, так напористо, что Бет даже удивилась, но это ей понравилось.
— Мне очень жаль. С моей стороны это было не слишком галантно, — сказал Фаллон, когда все закончилось. — Пожалуйста, простите меня.
— Вам не за что извиняться, — возразила Бет, поскольку, хотя ей и хотелось большего, все прошло очень хорошо.
— А еще я помял вам платье, — сказал он озабоченно.
— Ничего страшного, — рассмеялась Бет. — Мы опробуем вашу постель или мне вернуться к себе?
— Пожалуйста, останьтесь со мной, — сказал он, снова целуя ее. — Я хочу доказать, что могу быть нежным.
Глава 33
— Джон, просыпайся, там что-то случилось, — сказала Бет, толкая его в плечо.
Прошло около семи недель с тех пор, как она впервые переспала с ним, и у нее еще ни разу не было повода об этом пожалеть. Джон оказался не только очень нежным, но еще и очень требовательным. Он часто приходил к ней днем, когда в баре внизу было полно людей, между ее выходами на сцену, и все еще желал ее, закрывая салун рано утром.
Именно это и было нужно Бет. Теперь она почти не вспоминала о Тео, а даже когда это и происходило, ощущала скорее легкое изумление, чем боль. Она завела много новых друзей, у нее были сбережения, и, поскольку работала она только по вечерам, у нее находилось достаточно
Бет все еще скучала по Джеку, но каждые две недели кто-нибудь с Бонанзы привозил от него письмо. Он работал на Эдда Озборна, старожила золотоискателя, которого все ласково звали Страусом[7] или Озом, поскольку он редко покидал свой участок. Видимо, Джек был счастлив, поскольку в его письмах было много забавных историй о знакомых старателях.
Бет была довольна своей жизнью. Ее отношения с Джоном основывались на взаимной страсти, но ей не нужно было притворяться влюбленной или надеяться на совместное будущее, В Виргинии у Джона остались жена и трое детей, и он был достаточно честен, чтобы с самого начала признаться, что к середине лета планирует продать «Монте-Карло» и вернуться домой.
— Там все время что-то случается, — сказал Джон сонно, пытаясь притянуть ее к себе. — Ложись спать.
Бет уже собиралась уютно устроиться рядом с ним, когда услышала крик «Пожар!» Она мигом вскочила с постели и подбежала к окну.
В дальнем конце Фронт-стрит стояло золотое зарево, но этого было более чем достаточно. На этот раз Бет пришлось воспользоваться кулаками, чтобы разбудить Джона. В девяносто восьмом году она уже видела, как быстро может распространяться пожар. В ту ночь отели «Гринтри» и «Уорден», а также почтовое отделение сгорели дотла, и людям пришлось разрушить соседние здания, чтобы остановить огонь, который мог уничтожить весь город. Джон побежал будить всех в «Монте-Карло», пока Бет одевалась как можно теплее, поскольку на улице было сорок градусов мороза.
С гулко бьющимся сердцем Бет бежала вместе с Джоном к месту пожара. К этому времени большинство обитателей Фронт-стрит были уже на улице. Мужчины принялись поспешно проламывать лед на реке, чтобы добраться до воды. Все интересовались, где пожарный насос, купленный в прошлом году. Оказалось, что новоиспеченных пожарных не устраивала зарплата и все паровые котлы для помп так и остались неразогретыми.
Бет стояла и в ужасе смотрела, как мужчины разводят костры на льду, чтобы растопить его и добраться до воды, но на это требовалось слишком много времени, а огонь охватывал здание за зданием, уничтожая все на своем пути.
Наконец прибыли пожарные со шлангами и запустили помпы. Бет увидела, как шланги начинают медленно набухать, втягивая в себя воду, и, как и все вокруг, подумала, что вскоре огонь окажется под контролем. Но затем вдруг, ко всеобщему ужасу, шланги один за другим начали громко лопаться. Их разорвала замерзшая внутри вода.
Бет видела, как Тим Чизхолм, владелец «Авроры», закрыл лицо руками, когда огонь начал распространяться на его салун.
— Что же нам делать?! — кричал он.
— Взорвите здания на пути огня, — скомандовал капитан Старнз из канадской конной полиции и послал собачью упряжку за взрывчаткой.