Цыганка
Шрифт:
Однако ей нечего было противопоставить той горечи, что она почувствовала, когда уезжал Джек. Не проходило и часа, чтобы Бет не вспоминала о нем. Когда она готовила утром кофе, она представляла себе его заспанное лицо с темной щетиной, которое озарялось улыбкой, когда она будила его. Позднее, когда открывался салун, Бет вспоминала, как она сидела на высоком табурете у бара, болтая с Джеком, пока он вытирал полки и стаканы.
Они обменивались шутками о посетителях. Джек обращал ее внимание на слишком большой нос, лживость или заикание и на любой другой недостаток клиента всего лишь ухмылкой или едва заметным движением
Но больше всего Бет скучала по Джеку вечером, потому что около шести часов они всегда вместе ужинали. После возвращения она переодевалась и приводила волосы в порядок, а позже, когда она заходила в салун, чтобы начать играть, он всегда присвистывал от восторга. Джек постоянно был рядом, всегда восхищался ею и поддерживал ее, был другом, который не подведет. Он готов был говорить с ней в любое время дня и ночи и счастлив молча посидеть за компанию, если Бет это было нужно.
Оглядываясь назад, она поняла, что так было всегда. Если бы он не подбодрил ее тогда у Хини, она, возможно, никогда не стала бы играть на публике, а нашла бы работу в каком-нибудь машине. Джек не бросил ее, когда она ушла от него к Тео, и несмотря на девушек, которые у него были (а их было немало), никому не позволял встать между ними.
Он дал ей силы и утешил, когда она потеряла своего ребенка, и взял на себя все заботы в Скагуэе. Он перевел их через Чилкутский перевал. Он разделил ее горе, когда Бет потеряла Сэма, и понял, что она чувствовала, узнав о смерти Молли. Он даже разделил ее боль, когда Тео бросил ее.
Но теперь он ушел, чтобы жить своей жизнью, и как бы сильно она по нему ни скучала, она была рада за него. Он слишком долго поддерживал ее, Сэма и Тео — пора ему было начать использовать свои силы и способности для себя.
Бет поняла, что должна сделать то же самое.
С того момента как она встретила и полюбила Тео, она практически всю свою жизнь посвятила ему. Девушка никогда не переставала задавать себе вопрос: действительно ли она хотела принимать участие в осуществлении его грандиозных планов; в сущности, она потеряла способность строить планы сама. Оглядываясь назад, Бет не могла поверить, что прошла столько тысяч миль, преодолела столько трудностей лишь для того, чтобы быть рядом с Тео.
Однажды утром спустя несколько недель после ухода Джека она причесывалась в своей комнате, и тут на нее снизошло озарение. Бет поняла, что Одноглазый использовал ее так же, как Хини в Нью-Йорке. Собирать каждый вечер деньги и испытывать благодарность к нему за то, что он разрешает ей жить в этой комнате, означало играть ему на руку. Ее использовали, и если она не будет осторожна, то окажется в такой же западне, как Долорес и остальные девушки из салуна.
Бет зарабатывала около 200 долларов в неделю, но в Доусоне были такие высокие цены, что эти деньги скоро заканчивались, Девушка купила себе новые платья, шубу и теплые, отороченные мехом ботинки.
Легкомысленно приехав сюда и став частью того безумия, которое царило в Доусоне, она потеряла из виду главную причину, по которой они предприняли это опасное приключение. Они планировали заработать состояние.
Тео это удалось, а вот у Бет осталось только 160 долларов, С этими деньгами нельзя было рассчитывать на многое.
— Иди-ка
Бет в ужасе отпрянула, когда пьяный Одноглазый попытался на нее навалиться. Он был в желто-черном клетчатом костюме и такой тесной жилетке, что снизу из-под нее выпирал живот, Лицо Одноглазого покраснело и блестело от пота, а изо рта неприятно пахло.
Было четыре часа утра. Ночь выдалась очень насыщенной, с играми в покер с высокими ставками. Как обычно, Одноглазый сидел за столиком со своими приятелями, накачиваясь выпивкой, Он отвлекался от этого занятия, только чтобы заказать еще бокал, приказать бармену вышвырнуть слишком пьяных клиентов или приласкать одну из шлюх с Райской аллеи, которые в последнее время стали частыми гостьями в «Золотом самородке».
Игра в покер закончилась час тому назад. Все игроки разошлись по домам, остались только шесть-семь мужчин, пьяных настолько, что они либо спали, уронив голову на стол, либо раскачивались, пытаясь усидеть на стуле.
Бармен, которого прозвали Хитрым, — и, по мнению Бет, это прозвище ему прекрасно подходило, потому что у него в карманах оседала выручка с большого количества проданной выпивки, — хотел закрыть салун, чтобы уйти домой. Он попросил Бет помочь. Она предложила Одноглазому вышвырнуть пьяниц, и он поднялся.
Но Одноглазый не стал никого вышвыривать, а вместо этого полез к ней.
В этот момент Бет поняла, что она должна дать ему отпор.
— А ну назад, ты, отвратительный слизняк! — крикнула она. — Я не твоя женщина. Только притронься ко мне — и ты об этом пожалеешь!
— Если будешь со мной так разговаривать, я выкину тебя на улицу, — невнятно пробормотал он.
Она с презрением смотрела, как Одноглазый раскачивается, пытаясь удержаться на ногах, и вспомнила, что пользуется в городе популярностью, в то время как над ним все смеются.
— Выкинь их отсюда, — сказала Бет, указывая на пьяниц. — А затем иди домой. Завтра утром я с тобой разберусь.
Она торопливо взбежала вверх по лестнице и заперлась у себя в комнате. Она сомневалась в том, что Одноглазый пойдет домой или вышвырнет пьяных, поскольку, несмотря на его россказни, в сущности он был слабаком. Скорее всего, посетители до утра будут валяться без чувств прямо на полу салуна.
Начинался декабрь. На улице было так холодно, что ледяным воздухом было больно дышать. Причина, по которой Бет откладывала претворение своего придуманного две недели назад плана в жизнь, заключалась исключительно в том, что комната над «Золотым самородком» была теплой и уютной. Здесь девушка чувствовала себя в безопасности, хоть и ненавидела Одноглазого. Однако теперь, когда он считал ее своей собственностью, ощущение безопасности исчезло. Сегодня вечером он сильно напился, но в трезвом состоянии был еще опаснее.
Она не позволит ему взять ее силой или вовлечь в какую-нибудь аферу в отместку за отказ.
Остаток ночи Бет почти не спала, вздрагивая от каждого шороха: ей казалось, что Одноглазый поднимается к ней по лестнице. В девять утра она встала.
Сначала Бет зашла в салун и увидела, что вчерашние посетители до сих пор лежат на полу. Одноглазый сжимал бутылку виски и громко храпел с открытым ртом. Вонь в помещении вызвала у девушки приступ тошноты: на полу была не только рвота, но и кое-что похуже.