Д'эволюция
Шрифт:
Времена менялись, менялись и лица. Постепенно, зад Алисы стал сдавать. Впрочем, к тому времени, она накопила достаточно карманных денег для того, чтобы чувствовать себя необремененной заботами о завтрашнем дне. Созерцание собственного, уже не столь пышного и далеко не столь упругого зада, вызывало в ней смутную тоску по ускользающей молодости. Изредка, она украдкой гладила себя по покрытой пупырышками коже на попе, а после целовала ладошку, будто бы совершая некий ритуал.
И вот сейчас, сидя за рулем новенькой «Тойота Прадо», посреди оживленной
— Ну ты, мразь, куда лезешь? Понакупали права, блядь! А ну стой, старый пердун! На тот свет захотел? Мамаша, уберите своего огрызка с дороги, не ровен час размажу!
Водители раздавались в стороны-большей частью из инстинктивного страха перед женщиной за рулем, пешеходы испуганно льнули к обочине, даже милиция старалась не глядеть в сторону нахального «Прадо».
— Бляди! — злобно харкнула Алиса в сторону стайки детишек, что неловко пытались перейти дорогу на зеленый свет.
— Куда поворачиваешь? Я тут еду! И она, улучшив момент, пронеслась под носом у разбитого «Жигуленка».
— А ну в стороны! В стороны!!! — прибавляя скорость перед «Митсубиши Каризма», с испуганным молодым человеком в очках за рулем…
И в пустоту, эфемерно ощущая ежесекундное увядание зада — Гандоны! Скоты! Поздыхайте в говне!
Впрочем, как ни старалась Алиса проскочить Щукинскую быстрей, как ни осыпала проклятиями каждого из тех, кого подрезала или обгоняла справа, как ни норовила поддать под зад пешеходам… на переезд она не успела. Уже издалека, при виде большого скопления машин перед закрытым шлагбаумом, она пришла в неистовое волнение и от избытка чувств, забыла как управлять автоматической коробкой передач, приняв ее отчего то за механику. Остановившись так, что увесистый «кенгурятник» подтолкнул стоявший перед нею «Москвич», она истерично скрипнула зубами и потянулась за сигаретой.
— Разъездились, суки! — обратилась она к груженому улем поезду, — Пидарасы, пиздят зерно!
Мимо ее глаз, томительной вереницей тянулись вагоны. От скуки и раздражения, Алиса принялась сигналить, оглашая всю округу специальным милицейским ревуном, что по блату поставили ей на СТО.
— Давай! Двигай жопой! — вопила она, произнося слово «жопа» с особым оттенком.
Внезапно, в окошко справа постучали. Стук был вежливым, скорее даже вкрадчивым. Повернув голову в сторону, Алиса встретилась взглядом с елейного вида стариком, что глядел, казалось, прямо на нее, сквозь тонированное стекло.
Обалдев от подобной наглости, Алиса на мгновение замерла, словно ее застукали за целованием собственного зада, но, уже через секунду, взяв себя в руки, набрала в грудь побольше воздуха и нажала указательным пальцем на кнопку стеклоподъемника. С тихим шелестом, стекло поползло вниз.
— Что тебе, отросток? — рыкнула
Дедушка спокойно встретил ее взгляд, по-доброму, лукаво, зыркнул из под бровей, улыбнулся лучисто и, неожиданно раскатисто пробасил:
— Анатолия, Анатолия ищу!
Алиса оторопело глядела на старика.
— Что? — только и смогла выдавить она.
— Евгения, Иоанна, Виктора Палыча! — забубнил дед, постукивая костяшками пальцев по корпусу машины.
— Да ты что….что ты? Что ты, дед, бля! — совладав с временным параличом взвизгнула Алиса, — Что ты, что ты? Что ты стучишь бля, по машине? Я те щас настучу по еблу, старый гном!
— Хочу писять, — пробасил старик, нахально подмигивая. При этом, левая рука его вцепилась в оконный проем, правая же скрылась из виду.
Алисе отчего то стало душно. Самоуверенность ее уступила место вязкому страху, рука потянулась к ключу зажигания. «Уеду вбок», — пискнул кто-то в ее голове.
— А ты будешь писять? — радостно хохотнул старик, елозя правой рукой где-то в районе паха.
«Что он там….дрочит, что ли? Да что же это?»
Забыв о зеркале, Алиса оглянулась назад. Сзади ее припирал внушительных размеров «Фольксваген Туарег», за которым, караваном тянулись машины.
«Господи, да когда же откроют этот чертов переезд?»
Туарег подал неожиданно звонкий сигнал и мигнул дальним. Вздрогнув, Алиса повернулась и увидела, что поезд уж прошел, переезд открыт, и «Москвич», что стоял перед нею, тронулся. С вздохом облегчения, она повернула ключ, почувствовав успокаивающую вибрацию мотора, и только после этого, уже трогаясь с места, поглядела вправо.
И онемела.
Старик, по-обезьяньи уцепившись в борт, лез в машину через оконный проем. Его морщинистое лицо горело диким возбуждением, глаза выпучились настолько, что казалось вот-вот вылезут из орбит. Протиснув свое, на удивление юркое тело в салон, он упал на колени Алисе.
«Господи! Да ведь он же совсем крошечный!»
— Иисуса! Иисуса! Артемия! Кофе хочу! — заорал старик, становясь перед нею на колени и заслоняя обзор. Правая рука его снова нырнула в мошну и теперь медленно появлялась обратно. В кулаке было зажато нечто блестящее.
«Это не член»-только и подумала Алиса, слепо нажав на газ. В следующую секунду, что-то холодное и одновременно источающее жар, коснулось ее горла, уперлось в упругую кожу, разорвало ее, входя глубже…глубже…и в бок….и вверх…и снова…. снова…
— Устина ищу… — ревом отдалось в ее ускользающем сознании и ее сковало льдом.
Иван Бродкин по прозвищу «Биря», развалившись за рулем громадного «Фольксвагена», с удивлением наблюдал как шикарный «Прадо», выехал на встречную полосу, а после, набирая скорость — в кювет.
— Баба… — пробурчал он. Времени на проявление человеколюбия у него не было, желания останавливаться тоже. Хмыкнув, он проехал мимо, ловко подрезал ржавый Москвич и набирая скорость, понесся к эстакаде…