Да! Да! Да!

Осборн Мэгги

Медведь нерешительно сделал еще один шаг из кухни в комнату.

— О Господи! — снова повторил он, не сводя с нее взгляда, затем медленно снял куртку, под которой оказалась белая рубашка, туго обтягивавшая его широкие плечи.

— Вы невнимательно слушали мою лекцию, Медведь Барретт, поэтому придется показать вам, что представляют собой респектабельные женщины из плоти и крови.

Он попытался откашляться и наконец с трудом вымолвил:

— Солнышко, просветите меня!

— Приготовьтесь!

Если он полагал, что поцелует ее так, что она будет помнить этот

поцелуй до конца жизни, то она собирается подарить ему ночь, которую он будет помнить, даже если проживет три жизни. И не важно, во что ей это обойдется! Клара решила, что если она позволит себе многое с Медведем, будучи женой хорька Жан-Жака, то чувство вины не будет ее мучить Если она позже и станет лить слезы в подушку, то только потому, что не сумела должным образом воспользоваться этой ночью.

Клара быстро направилась к Медведю через разделявшую их комнату. В последнюю секунду она собралась с силами, прыгнула на него и обхватила ногами его талию, а руки ее обвились вокруг его шеи.

Ее напор был настолько силен, что Медведь покачнулся и налетел на один из маленьких столиков Столик треснул и раскололся, и обломки его полетели на пол. Одна из фотографий соскочила с крючка и запрыгала по полу, когда Медведь отшатнулся к стене. Клара смутно, как в тумане, услышала звон стекла, когда фотография коснулась пола.

Его большие руки обхватили ее ягодицы, жар его рук чуть не прожег ее плоть сквозь фланелевые панталоны. Он обнял ее и прижал к себе. Клара оказалась зажатой между его телом и стеной. Потом его губы нашли ее желанные губы, и он поцеловал ее страстно, жадно и властно. Медведь целовал ее так, будто не существовало никакого завтра, а Клара зарылась пальцами в его густые волосы и ответила поцелуем как грешница, ищущая спасения, отпущения и избавления.

К ее радости, их желания совпали — она жаждала его так же страстно, как и он ее. Клара, почти лишаясь чувств, ощущала напор его восставшей плоти. Она еще крепче прижала его к себе и принялась целовать снова и снова, слегка покусывая губы, скользя по ним языком, вороша густые волосы, поглаживая его лицо, не в силах насытиться его близостью.

— Господи, женщина! — Задыхаясь, с безумными глазами, Медведь поднял голову и огляделся. Взгляд его остановился на бильярдном столе. Он донес ее до него, Клара села на край, и тотчас же его рука смела на пол бильярдные шары, и они с грохотом покатились по полу. Его глаза лихорадочно оглядывали ее, пока он срывал с себя одежду. Его жилет полетел в сторону кухни. Медведь сорвал с себя рубашку, чуть не вырвав рукава.

Сердце Клары подскочило, когда взор ее остановился на густом руне золотых волос, покрывавших его широкую грудь. Он был похож на викинга — гигант с бледно-золотистыми волосами, отливающими мягким блеском. Тело — сплошные мускулы и сухожилия, крепкие, как канаты.

Прежде чем он взобрался на бильярдный стол, Клара разглядела золотистые волосы, покрывавшие его икры и бедра. Его мужское естество выступало вперед из гнезда мягких золотистых волос. Она как зачарованная смотрела на этот возвышающийся, как колонна, орган расширенными от изумления глазами.

И

вот Медведь приподнял ее, прижимая к себе. Сначала он поцеловал ее властно и жадно, и Клара почувствовала, что тело ее плавится от этих поцелуев. Она ощущала нажим его мощных бедер и всего его сильного, поджарого тела.

Потом ее руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему так крепко, как только сумела, в то время как он осыпал ее лицо безумными страстными поцелуями. И она отвечала ему тем же!

Когда ее губы и язык исторгли у него стон, он схватил ее и попытался перекатиться, чтобы оказаться поверх нее. Соединенные объятием, они катались по бильярдному столу и, докатившись до его края, свалились на пол с грохотом, от которого затряслась вся хижина. Пол содрогнулся от гулких ударов по нему.

— Вы в порядке? — спросил Медведь, удивленно моргая.

— Я приземлилась на вас. А как вы?

Он улыбнулся:

— Снимите эти чертовы панталоны, и я покажу вам, насколько я в порядке.

— А что это были за звуки?

Он поднял голову, глядя сквозь просветы между ножками бильярдного стола.

— Это свалились медвежья голова, две лосиные и голова дикой кошки.

— Итак, у нас уже есть сломанный стол, разбитое стекло от фотографии и головы животных, сорвавшиеся со стен. Стоит ли…

— Не важно, моя медовая девочка, давайте займемся делом.

Когда Клара уже подумала, что умрет, если не сбросит своих панталон и не окажется верхом на этом мужчине, он рывком поднял ее на ноги, сгреб в объятия и отнес в спальню.

Медведь уложил ее на постель, и его большие, неуклюжие руки принялись развязывать шнурки на ее корсете; он был так упорен, что в конце концов сумел с этим справиться и освободить Клару от того немногого, что на ней оставалось.

— Медовая девочка, — хрипло повторил он. — если бы ты знала, сколько раз я представлял себе это!

Сидя рядом с ней, глядя на нее, любуясь ею, он проводил кончиками пальцев по нежной ее груди, потом принялся тереть ее соски указательными пальцами, чувствуя, как они твердеют. Он приподнял ее груди ладонями, и они наполнили их, потом он принялся их целовать, покусывать и лизать, пока Клара не закричала.

Медведь сорвал с нее панталоны и бросил назад через плечо, потом посмотрел на нее, теперь уже полностью обнаженную и распростертую перед ним.

— Вы великолепны! — выдохнул он, и его глаза потеплели. Он почтительно и нежно возложил руку на треугольник рыжих волос между ее бедрами. Жар его руки глубоко проник в ее тело, будто заклеймил ее каленым железом.

— Иди ко мне, — проворковала она, открывая ему объятия.

Его длинное, поджарое тело покрыло ее всю, и их губы вновь слились в поцелуе, а его пальцы запутались в ее густых кудрях. От его поцелуев у Клары захватывало дух, и она почти теряла сознание. Ей было приятно прикосновение шелковистых волос на его теле к се груди, приятно слышать бешеный стук их сердец, бившихся в унисон. Их ноги переплелись, а руки нашли себе дело, к которому стремились. Ее пальцы обхватили его ствол, и он со стоном уронил голову на подушку: