Да! Да! Да!

Осборн Мэгги

— Я начинаю думать, что это самое подходящее место для моего мужа. Я считаю, что он украл мои деньги. Я просто в ярости!

Они молча смотрели друг на друга.

Наконец Джульетта вздохнула:

— Я устала искать объяснения его поступку и продолжаю поиски. Амнезия это или что-то другое, я должна знать, почему он так поступил.

Клара внимательно изучала усы из пивной пены над верхней губой Джульетты, крошечные пузырьки уже начали засыхать.

— Причина одна — деньги. Он украл мои деньги, я знаю, как мне поступить. Я отправляюсь в Сиэтл, чтобы вернуть свои сбережения.

Джульетта

протянула ей кружку и вытерла лоб платком.

— Мне бы не хотелось ехать в Сиэтл вместе с вами.

— Потому что мы питаем друг к другу отвращение?

— Скорее мы ничего не желаем знать друг о друге.

— К сожалению, завтра будет всего один дилижанс. Если вы не хотите бессмысленно провести здесь еще день, то он — ваша единственная возможность выбраться на север, в Сиэтл. — Клара направилась к двери. — Лично я уеду этим дилижансом.

У двери она остановилась и обернулась. Джульетта представляла собой печальное зрелище.

— Завтрак в семь утра, — сказала Клара и, тяжело вздохнув, добавила: — У вас над верхней губой усы из пивной пены. Вы выглядите нелепо и смешно.

Закрыв за собой дверь, она спустилась вниз по лестнице и направилась в свои комнаты, чтобы дать волю измученному сердцу.

Глава 3

Городок Ньюкасл приютился на склоне крутого холма, лес на котором был полностью вырублен. Его использовали для строительства маленьких жалких домишек. Теперь склон пестрел пнями, как верфь сваями. Некрашеные изгороди обозначали границы крошечных двориков. Чаще всего они были грязными, покрытыми зарослями сорняков, по ним бродили немногочисленные замученные куры, охраняемые тощими петухами.

Зоя помнила все это, но сажа и угольная пыль по-прежнему ввергали ее в уныние. Если бы кто-нибудь спросил ее, что она помнит из прежней жизни, Зоя назвала бы эту угольную пыль. Она заползала сквозь щели окон и оседала на подоконниках, покрывала полы и мебель толстым слоем, скрипела под ногами. Снаружи угольная пыль пачкала вывешенное свежепостиранное белье и оседала на шляпах и плечах, на листьях растений и крышах.

Прежде чем сесть за стол в доме своей матери, Зоя стряхивала пыль с юбок, остерегаясь чистить их щеткой, потому что пыль могла оставить на ткани пятна. Всего два часа назад она вытерла стол после завтрака, но на его поверхности красовался жирный пыльный слой.

Мать поставила на стол чашку с кофе и посмотрела на часы над печкой.

— Я хочу, чтобы ты как-нибудь погостила подольше.

— Я бы тоже хотела, — ответила Зоя, но она слукавила. Четверо из ее шести братьев еще жили в этом доме, где было всего две спальни. Выделить место для Зои было затруднительно, и потому ее визит ни для кого не был радостью.

Она корила себя за то, что не приезжает домой чаще, но свободная и независимая жизнь в Сиэтле избаловала ее. Там Зоя обрела то, чего у нее никогда не было прежде, — уединение. В двух комнатах, которые она снимала в пансионе, ей не приходилось одеваться и раздеваться за ширмой, она была избавлена от гвалта, который то и дело поднимали ее шестеро братьев, не сражалась за место за столом. Но самым прекрасным было то, что теперь ей не надо было делить

жизненное пространство ни с кем, кроме собственного мужа. А против этого Зоя ничего не имела.

— Ты ведь счастлива, правда? — спросила Зою мать, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Да, — тихо ответила Зоя с улыбкой.

Мать подлила ей в кофе остатки сливок, а не снятое молоко, как остальным.

— Я свыклась с мыслью, что ты никогда не выйдешь замуж. Думаю, ты разбила все мужские сердца в Ньюкасле, — с улыбкой заметила Элис Уайлдер, и лицо ее на мгновение утратило свое суровое выражение. — Когда мне было двадцать четыре, я уже успела похоронить двоих младенцев, а еще двое малышей цеплялись за мои юбки.

Зоя, слава Богу, избежала подобной участи. Она не хотела прожить всю жизнь рабыней в тесном крошечном домике при мужчине с траурной каймой под ногтями, от которой невозможно избавиться. Она не хотела нарожать полдюжины младенцев и превратиться в старуху раньше времени.

— Я поступила правильно, не поспешив с браком, мама.

Если бы она вышла замуж за человека из Ньюкасла, то навсегда бы застряла здесь. Вместо этого Зоя использовала время, чтобы пополнить свое образование. И наградой ей стал Жан-Жак Вилетт. Зоя и мечтать не смела о таком мужчине.

Ее мать улыбнулась:

— Я постоянно твердила твоему отцу, что если с тобой это когда-нибудь произойдет, то именно так. — Она щелкнула пальцами. — Ты выскочишь замуж прежде, чем мы узнаем, что ты встретила достойного человека.

Зоя улыбнулась в ответ:

— Та неделя была самой волнующей в моей жизни. Сначала я спасла малыша Ван Хутена, упавшего с мола во время прилива, а потом состоялась торжественная церемония награждения.

— И появилась статья в газете! Не забывай об этом. Я вырезала ее и наклеила внутри нашей семейной Библии. Они назвали тебя героиней! — Гордость вернула блеск и яркость выцветшим глазам ее матери.

— Через три дня после появления этой статьи Жан-Жак явился на склад дядюшки Милтона. Ты знаешь, что он мне сказал, как только увидел? — О Боже! Она никогда не забудет его первых слов! — Я работала в глубине амбара, пересыпала горох в мешки и вдруг услышала голос мужчины с легким акцентом, от которого любое произнесенное им слово звучало как музыка. Он сказал: «Ваши волосы похожи на шелковую пряжу, сделанную из ночной темноты».

— О Господи! — Ее мать с трудом перевела дыхание, прижимая руку к сердцу. — Он так и сказал?

Зоя дотронулась до блестящего локона, спустившегося на шею.

— Это было похоже на вспышку молнии, осветившую потолок и поразившую меня прямо в сердце. Он был самым красивым мужчиной, какого мне доводилось видеть в жизни, и под ногтями у него не было траурной каймы.

— Да, я всегда считала, что тебе не стоит выходить замуж за мужчину с мозолями на руках. Ты достойна лучшего. — Ее мать смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом. — Когда же твой муж вернется?

— Думаю, когда найдет золото. И, мама, у нас такие планы! — Глаза Зои заискрились, она подалась вперед. — После того как Жан-Жак вернется с Юкона, мы купим склад и магазины дядюшки Милтона или заведем собственные. Кроме того, мы собираемся построить большой дом.