Да! Да! Да!

Осборн Мэгги

— Мистер Гласкон, — спросила Джульетта, глубоко вздохнув, — сколько писем еще оставил вам Жан-Жак?

Мягкая улыбка показалась на губах мистера Гласкона и тотчас же исчезла.

— Я не имею права отвечать на этот вопрос.

— Это означает, что есть еще несколько подобных писем, — подытожила Зоя.

— Я могу сказать вам, что Жан-Жак Вилетт обожал женщин. Он близко знал чрезвычайно много на редкость замечательных дам, и я искренне верю, что он всем сердцем любил вас всех.

— Вы хотите сказать, что он обесчестил всех нас и исковеркал

нам жизнь! — огрызнулась Зоя.

Женщины посмотрели друг на друга, сорвали одинаковые кольца со своих пальцев и бросили их в папку мистера Гласкона. Потом принялись читать адресованные им письма.

Глава 23

Уже сидя в карете по пути на кладбище, они обменялись письмами и читали их в тишине экипажа. Они были уже прочтены, когда мистер Гласкон свернул на тенистую дорогу к кладбищу.

— Ну, может быть, он и не был полным мерзавцем, — сказала наконец Джульетта.

— Думаю, мы должны признать, что в нем было некоторое обаяние, — согласилась Клара, покусывая губы и запихивая письмо в свою сумочку.

Зоя вздохнула:

— Никогда не думала, что скажу это, но, кажется, я рада, что не пристрелила его.

— А знаете, в известном смысле брак с Жан-Жаком и его последующее бегство пошли мне на пользу, — сказала Джульетта задумчиво. — Если бы не он, я никогда бы не покинула Линда-Виста. Я никогда бы не штурмовала Чилкутский перевал и не поднялась бы на него, а это нечто такое, чем я смогу гордиться всю жизнь. Я никогда бы не узнала, бесхребетная я или во мне есть хоть капелька отваги, и я никогда бы не встретила Бена и вас обеих.

Зоя сжала руки и кивнула:

— А я бы не встретила снова Тома и никогда бы не узнала, кем я хочу быть.

— Если бы не Жан-Жак, я бы все еще оставалась владелицей гостиницы и, должно быть, вышла замуж за Гуго Боша, — сказала Клара, содрогнувшись. — А теперь я многое повидала и совершила то, что удается не многим женщинам. Я встретила хорошего человека и двух хороших женщин, которых никогда не забуду.

— Жан-Жак причинил нам ущерб, — медленно произнесла Джульетта, — но он дал нам кое-что ценное, возможно, даже больше, чем получил от нас.

Клара кивнула:

— Кто поймет человеческое сердце? Может быть, он по-своему любил нас. — Она первая вышла из экипажа возле кладбища, кивнув мистеру Гласкону в благодарность за помощь.

Аккуратные ряды надгробий покрывали заросшее травой кладбище, где было достаточно солнца, чтобы оно казалось мирным и приветливым, и достаточно ветра, чтобы получить небольшую передышку после дневного зноя.

— Немного напоминает кладбище Ньюкасла, — сказала Зоя, стараясь идти в ногу с мистером Гласконом, — если не считать того, что там преобладают сосны, а не тенистые лиственные деревья.

Они умолкли, приблизившись к белому камню, украшенному резьбой, представлявшей собой переплетение виноградных лоз и гроздьев. Под этим бордюром стояло имя Жан-Жака и даты его рождения

и смерти. Ниже была надпись: «Да почиет он с миром, и пусть его грехи не отягощают его загробной жизни. Уильям Шекспир».

— Пусть его грехи не отягощают его загробной жизни, — повторила Джульетта. Закрыв глаза, она подняла лицо к солнцу, и весь гнев ушел из ее сердца. Все ушло — боль, ярость и раздражение.

Когда она открыла глаза, то увидела Зою и Клару, которые тоже выглядели умиротворенными. Кажется, они тоже сказали «прощай» Жан-Жаку, и на них снизошел покой. При звуке колес приближающегося экипажа мистер Гласкон бросил взгляд на железные ворота. Его брови высоко поднялись, а плечи распрямились.

— Мои дорогие, прошу прощения за то, что должно сейчас случиться, но Лома-Гранде — маленький городок, и новости здесь распространяются чрезвычайно быстро.

— Что?

— Леди узнала о вашем прибытии и хочет с вами встретиться.

— Кто, ради всего святого?..

Женщина в черном вдовьем наряде вышла из экипажа и поспешила им навстречу. Ни ее лицо, ни фигура не вызвали у них никаких воспоминаний, но четверо маленьких мальчиков, следовавших за ней, были очень похожи на Жан-Жака.

На лице мистера Гласкона появилась вымученная улыбка, потом он представил им миссис Жан-Жак Вилетт. В ту самую минуту, как он назвал имена Джульетты, Клары и Зои, лицо Мари Вилетт просияло, и она, по-видимому, не заметила изумления на лицах трех женщин.

— Я всех вас знаю! — сказала она восторженно. Она говорила с очаровательным французским акцентом. — Я все знаю о прекрасных кузинах Жан-Жака. Он говорил о вас с такой нежностью.

— Кузинах? — переспросила Клара слабым голосом.

— Да, хотя до недавнего времени я и не имела удовольствия познакомиться с более дальними родственниками Жан-Жака, но у меня такое чувство, будто я давно знаю вас всех.

При улыбке на щеках Мари Вилетт появлялись пленительные ямочки, у самых уголков рта. Если бы Клару попросили назвать самое красивое во внешности Мари Вилетт, что, должно быть, привлекло и восхитило Жан-Жака, она бы побилась об заклад, что он влюбился в эти ямочки.

— Что? — спросила Джульетта. — Простите, я любовалась вашими сыновьями и не расслышала.

— Кажется, вы богатая наследница и любите читать, мисс Марч. А вы, мисс Клаус, я думаю, все еще владеете и управляете замечательной гостиницей на побережье океана в Орегоне. А вы, мисс Уайлдер, происходите из многодетной семьи. Мой муж так много говорил о вас и так хорошо о всех отзывался!

Джульетта украдкой бросила взгляд на мистера Гласко-на в надежде на то, что тот подаст знак, как вести себя в столь шокирующей и неприятной ситуации. Но мистер Глас-кон стоял, заложив руки за спину, и не собирался вмешиваться. Если бы приезжие «жены» Жан-Жака вздумали рассказать о себе поподробнее и раскрыть Мари Вилетт глаза на то, как чудовищно она была обманута, он и тут бы им не воспрепятствовал.