Да, детка
Шрифт:
– Опусти!
– шепнул на ухо.
– Когда поднимаешь - такой бугай некрасивый, - и скользнул руками ему по шее, зарываясь пальцами в волосы.
– А когда опускаю, красивый?
– Гарри все же не удержался. Да и близость Малфоя внезапно показалась уж больно волнующей. Видимо, он слишком проникся идеей мероприятия, не иначе.
Плечи покорно опустились под руками Скорпиуса. Гарри подался вперед еще самую малость и почувствовал тонкий аромат от волос Малфоя. Он прикрыл глаза и потянул воздух носом.
– Отлично! То, что надо!
– возбужденно воскликнул Сафрони.
–
Гарри чуть слышно фыркнул.
– Придурок, - едва слышно выругался Скорпиус в адрес Сафрони - разве можно новичка сходу в омут кидать? Подумав, он чуть развернулся, втиснул колено между мускулистых поттеровских ног и прижался бедром к его паху.
– Ого, - выдохнул, чуть откидываясь назад, чтобы снова заглянуть Поттеру в глаза.
– Ты, наверное, древко метлы переломить можешь, хорошенько сжав колени.
– Могу. И ломал, - ухмыльнулся Гарри. За двадцать семь лет, которые он летал, его бедра действительно стали практически стальными. И сейчас он мог маневрировать, не пуская ногу Скорпиуса опасно близко. Не хватало еще несвоевременных реакций организма. А то, что он чертовски близок к возбуждению, Гарри прекрасно понимал.
Конечно, он не думал, что ему будет противно обнимать мужчину. Признаться, он вообще об этом не думал. Но собственное тело решило удивить.
– Превосходно! Мистер Поттер, вы отлично вошли в роль! Теперь опустите руки Скорпиусу на поясницу и коснитесь губами виска. Хотя нет, не касайтесь, оставьте пару дюймов.
Гарри послушно опустил ладони сначала на тонкую талию, потом на поясницу, а затем, поддавшись глупому порыву, сунул их в задние карманы шорт Малфоя.
Скорпиус удивлённо вдёрнул бровь, а потом подался навстречу, снова чуть-чуть разворачиваясь, и прижимаясь к Поттеру уже пахом. Он как бы невзначай глянул в камеру, поймал вспышку, закусил губу, глядя прямо в объектив, а потом вцепился Поттеру в плечи, выгибаясь назад.
– Прекрасно!
– Сафрони защёлкал камерой, как сумасшедший.
– Давай, детка, зажги его!
Скорпиус усмехнулся, подмигнул камере и медленно потянул вверх поттеровскую майку.
Гарри понимал, что поведение Скорпиуса продиктовано природной наглостью и спецификой съемки, но все равно не мог ничего с собой поделать. Он, мать его, возбуждался. От этого недофроттажа, от горячего дыхания, от шального взгляда. И когда Малфой потянул вверх его майку, Гарри покорно поднял руки, на какое-то мгновение забыв о камере. А вспомнив, смутился, но, слава Мерлину, его смуглая кожа скрывала румянец. Одно дело, раздеться на поле, в пылу напряженной тренировки. И совсем другое - вот так, фактически на всю страну.
Ох, зря он подумал об этом. Но, быстро взяв себя в руки, Гарри вновь сосредоточился на Скорпиусе. Хотя, пожалуй, тоже зря.
У Поттера встал. Скорпиус отчётливо почувствовал это, и чуть было не отпрянул. Непрофессионально, чёрт подери, как же это непрофессионально! И ничуть не менее возбуждающе. До сих пор всё происходящее было работой, и Скорпиус действительно собирался сделать её хорошо, но о какой работе может идти речь, когда смущённый, распалённый и снова зажатый Поттер вмиг перенастроил мысли на
Хотя… Собственно говоря, разве не этого от них хотели?..
Сафрони что-то лепетал, не переставая щёлкать камерой, но Скорпиус его уже не слушал - и снова вопиющее нарушение. Вместо этого он толкнулся в Поттера стремительно твердеющим членом и опустил руки на его задницу.
А это оказалось неожиданно очень приятно - чувствовать чужое возбуждение столь явно. Руки Малфоя поглаживали Гарри задницу уже явно не по сценарию. Хотя, будь все совсем ужасно, наверняка, их бы прервали. Пожалуй, стоило притормозить, но Гарри Поттер никогда не был трусом, поэтому он решительно потянул тенниску Малфоя вверх. Но тот не спешил убирать рук с задницы Гарри, поэтому оголился только живот.
Судя по участившимся щелчкам камеры, Сафрони это понравилось.
Рука сама собой легла на низ живота, пальцы коснулись пояса шорт и замерли там. Заходить дальше Гарри не собирался.
Скорпиус лихорадочно соображал, что ещё можно сделать под прицелом объектива, но так ничего и не придумал толком - лишь прижался ещё теснее, потёрся украдкой и неохотно убрал руки с поттеровской каменной задницы, чтобы позволить снять с себя майку. Краем уха он слышал, как Сафрони приказал расстегнуть Поттеру джинсы, и чуть не рявкнул в ответ, что это чертовски плохая идея, но вместо этого как завороженный взялся за ремень, не столько расстёгивая его, сколько лапая украдкой крайне внушительный член сквозь грубую ткань.
В сексе для него не было преград и условностей, он одинаково любил трахаться и сверху, и снизу, но этот чертовский огромный член хотелось немедленно засунуть в себя целиком, гораздо больше, чем засадить в упругую, охуенно твёрдую задницу.
Давно Гарри так откровенно не лапали. Он никогда не жаловался на размер, но восхищение в глазах Скорпиуса нехило погладило самолюбие, и то увеличивалось на глазах. К несчастью, не только оно. Опозориться стояком перед камерой Гарри желанием не горел, поэтому развернулся вместе с Малфоем так, чтобы его задница хоть как-то прикрывала пах. Решив проявить еще немного столь поощряемой Сафрони инициативы, Гарри подхватил Малфоя одной рукой под ягодицу, приподнял и прижал к себе всем телом. Охуенно.
– Голову набок, - шепотом велел он Скорпиусу, а потом коснулся ртом его шеи, имитируя поцелуй. Правда, притворяться Гарри совершенно не умел, поэму коснулся кожи по-настоящему.
– Блядь, - выдохнул Скорпиус, подставляясь под поцелуй и обнимая Поттера за шею обеими руками. Ещё никто и никогда не таскал его вот так вот, будто совершенно не чувствуя веса, как будто в нём не было ни семи десятков килограмм тугих мышц, ни совершенно не приемлющего подобного обращения мужского самолюбия. Как бабу, ей богу. Вот только объяснять Поттеру, почему Скорпиуса Малфоя нельзя таскать под жопу как какую-то школьницу-фанатку совершенно не хотелось. По крайней мере, не сейчас. Наклонив голову - они с Поттером были почти одинакового роста, и теперь, фактически вися на нём, Скорпиус оказался выше, - он дотянулся до его уха и чувствительно прикусил мочку.
– Поставь меня, - прошипел, не разжимая зубов.
– Я твой член так не чувствую.