Да или нет?

Спиндлер Эрика

Зазвонил телефон. Это была Сью.

— Отец болен, — объявила она без всяких предисловий.

На Джека ее слова подействовали как удар в солнечное сплетение.

— Что?!

— Ты меня слышал. Отец болен. — Она вздохнула с досадой. — К врачу он не ходил, но вид у него отвратительный и сил совсем нет.

Джек закрыл глаза, ощущая, как кровь гудит у него в ушах.

— Он отказывается обращаться к врачу? А чего он хочет? Сесть перед своим алтарем в гостиной и умереть?

— Вот именно.

Джек

замешкался, не зная, что ответить.

— Этот человек совершенно невыносим, ты это знаешь? Он упрямый, злой и мстительный.

— Правда. — Она откашлялась. — Я считаю, что тебе надо приехать с ним повидаться.

— Мы об этом говорили перед праздником. Мне казалось…

— Я тревожусь за тебя.

— За меня? — Джек нахмурился. — Это еще с чего?

— Я тревожусь, что с тобой будет, если отец умрет, а ты с ним не помиришься. Подумай об этом, Джек.

Они поговорили еще несколько минут, прежде чем совершенно ошарашенный Джек повесил трубку.

Его отец умирает? Неужели он действительно настолько болен?

Джек с трудом вздохнул, ощущая, как в нем борются десятки самых противоречивых чувств.

Что с ним будет, если его отец умрет, а он так с ним и не простится?

Джек этого не знал. Он нахмурил брови. Нет, он совершенно не может предсказать собственной реакции.

9

— Так ты побудешь с Джеком, пока я разговариваю с редактором?

Остановившись на красный свет, Джилл повернулась к дочери.

— Да, мамочка. — Ребекка вытащила изо рта леденец. — Мне нравится, когда ты оставляешь меня с Джеком. Я могу тогда делать что хочу.

Джилл только выразительно подняла глаза к небу и снова стала смотреть вперед. В прошедшие со Дня Благодарения недели Джек много времени проводил с Ребеккой. Уже прошло Рождество, Новый год, день Святого Валентина… Казалось, ему искренне нравится бывать с ее малышкой. Его не смущали детские развлечения, он всегда был готов усесться на пол и поиграть с девочкой — и в результате этого Ребекка его просто обожала. И тем не менее Джилл ощущала, что Джек отстраняется от Ребекки, очевидно, страшась сильно привязаться к девочке.

— Может, мы пойдем есть чизбургеры.

Зажегся зеленый свет, и Джилл поехала через перекресток.

— Не думаю, золотко. Я уеду всего на час.

— О! — Ребекка откинулась на сиденье с искренним отчаянием на мордашке.

— Может быть, мы потом сходим вместе.

— Может быть, — огорченно повторила за матерью Ребекка.

— И потом, ты же захватила с собой все свои самые любимые игры.

Ребекка мгновенно повеселела и повернулась назад, проверяя кипу игр на заднем сиденье.

— Я хочу сначала играть в «Мышеловку».

Джилл обогнала машину,

которая еле ползла по ее ряду, а потом снова перестроилась на свою полосу.

— Я уверена, что Джек возражать не будет.

Ребекка задумчиво нахмурила брови.

— Мам?

— Да?

— Я Джеку нравлюсь?

Такой вопрос явился для Джилл полной неожиданностью. Бросив на дочку удивленный взгляд, она снова стала смотреть вперед.

— Очень, киска. А почему ты об этом спросила?

Несколько секунд Ребекка не отвечала, но потом, пожав плечами, объяснила:

— Он не пришел смотреть на наше представление.

Джилл крепко стиснула руль, вспоминая тот день: свой гнев и обиду Ребекки. Они уже собирались ехать на утренник подготовительной группы, в которую ходила Ребекка, когда Джек позвонил, чтобы предупредить их о том, что он не придет. Он сказал, что от него в последнюю минуту потребовали еще один обзор. Якобы ему позвонил редактор.

Дело было вовсе не в этом. Джилл ощутила в его голосе отчуждение.

Стена.

В эти недели, с тех пор как они с Джеком снова сблизились, «стена», как она мысленно называла это, то появлялась, то снова исчезала. То между ними все было просто прекрасно, настолько прекрасно, что у Джилл сердце переполнялось радостью и все ее надежды оживали. А потом вдруг снова воздвигалась стена, и, казалось, проще было бы пролезть через колючую проволоку под током, чем приблизиться к Джеку.

Это стало настолько предсказуемым, что Джилл уже знала, чего ожидать.

Протянув руку, она сжала тонкие детские пальчики.

— Он не мог. У него была срочная работа. Он же сказал тебе, что ему очень жаль.

Малышка вздернула вверх подбородок.

— А папочка бы обязательно смог придти.

Это было больно, как и то, о чем ей пришлось напомнить дочери:

— Но ведь Джек тебе не папа.

Снова остановившись перед светофором, Джилл посмотрела на дочь. У Ребекки дрожали губки и подозрительно блестели глаза. У Джилл в горле встал ком. Ей не хотелось, чтобы ее отношения с Джеком причинили ее девочке боль. Она обещала себе, что этого никогда не будет. А теперь она вдруг поняла, что это уже произошло. Когда Джилл сблизилась с Джеком, Ребекка оказалась втянутой в их отношения.

Прежде Джилл этого не осознавала. Но ведь после развода она ни с кем регулярно не встречалась. Позади нее просигналил какой-то нетерпеливый автомобилист, и, вздрогнув, она снова сосредоточилась на дороге. Зажегся зеленый свет, и можно было ехать.

— Мам?

— Да, киска?

— У меня две мамочки: ты и мама Джин.

Джилл подозревала, к чему ведет Ребекка, — но ей очень хотелось бы ошибиться. Она сделала глубокий вдох, готовясь отвечать на трудный вопрос.