Да или нет?

Спиндлер Эрика

Джек с трудом проглотил вставший в горле ком. Джилл заполнила пустоту, которая была в его душе. Она дает ему счастье — с ней он ощущает себя полноценным человеком.

Он ее

любит!

Сердце у него гулко застучало в груди. Он любит ее больше жизни. И всегда любил.

Его отец хорошо обучил его — настолько хорошо, что он чуть было не отказался от самого большого чуда на свете, от самой важной вещи в своей жизни.

От любви. От любви Джилл.

Джек посмотрел на отца, впервые увидев его таким, каким он был на самом деле: несчастным и заблудшим человеком, потратившим всю свою жизнь на борьбу с призраками. Его гнев вдруг испарился, сменившись сожалением. Жалостью. У его отца было все — но он отказывался это замечать. Отказывался это признавать. И теперь было уже слишком поздно.

«Если бы мамочка заболела, я сидела бы у ее постели всю ночь».

Джек улыбнулся вставшей в его голове картине: воспоминание было таким далеким, что казалось чуть ли не фантазией.

Один раз отец сидел с ним всю ночь. Джеку было шесть, и он горел в жару. В ту ночь ему виделись чудища, всевозможные звери скалили зубы и рычали на него. Его отец не отходил от него — успокаивал, рассказывал истории из своего детства. И когда он проснулся на следующее утро, отец все еще был рядом.

Возможно, это был единственный случай, когда Билли Джейкобс проявил отцовскую заботу — но и он был в счет. Это было нечто, что стоило помнить. Нечто значительное.

Джилл!

Его сердце переполнилось радостного блаженства: он способен любить. «Это и есть смысл жизни», — подумал он.

Он посмотрел на измученное и постаревшее лицо отца, и гнев и страх, которые определяли всю его жизнь, исчезли навсегда. Они сменились состраданием. И любовью.

Схватив единственный в комнате стул, Джек подвинул его к кровати. Усевшись, он ухмыльнулся пораженному отцу:

— Скажи, папа, ты по-прежнему любишь шоколадное мороженое?