Да ночь простоять...
Шрифт:
— Фух! — выдохнул Тихомиров, и как бы сбросил невидимую тяжесть ответственности за экипаж со своих плеч. Сел на мощный, стальной поручень на боку ВСК, свесил ноги на оранжевую резину надувной рубашки капсулы. Откинулся назад спиной на теплый металл сферы, подставляя лицо ветерку и солнцу. Сейчас можно было на секунду и раслабиться. Теперь точно все живы будем. Если не помрём от радости. А вот это, после всего пережитого, было бы очень обидно. В два каравана под музыку, двинулись к Марсу оранжевые плоты и лодки. Японские Ямахи тужились ревели но потихоньку волокли тяжёлые плоты к чёрным бортам субмарины. Пловца догнали и затащили на плот, где тут же дружески надавали люлей за избыточную эмоциональность и инициативу. Швартовались с шутками и грустью по Костроме одновременно. Завидовали марсианам, их красавице лодке. Лезли по штормтрапам,
Замкомандира лодки по воспитательной части тащил не одну, а две колонки наверх.
— Для стереоэффекта, тащ капитан, — ухмыльнулись связисты ему в спину. Тянуть за собой крупные динамики было неудобно. Замполлитр потел, пыхтел, пыжылся, но старался. Это когда его нет, то мероприятие это пьянка. А вот когда он есть — то показуха, это организованная тренировка и демонстрация наших сил, средств и возможностей.
— Открывайте заглушку! — пропищал динамик циркулярки на площадке в рубке.
— Открыл, дальше что? — интересовался замполит процессом подключения.
— Наконечники-папы, белый и красный — вставьте во входа-мамы того же цвета на панели под заглушкой, — пояснили по «Лесу». Комиссар был технически грамотный и в двух цветах, как ни старался, запутаться не смог. Колонки тихо загудели.
— Шипят, мля! — сообщил политбоец в микрофон и спохватился, что он матерится при командире, который только, что пустил на дно пять кораблей прикрытия и авианосец.
— Значит порядок, тащ капитан третьего ранга! Теперь колонки разнесите друг от друга подальше. Не переживайте за звук, там динамики с саббуфером из ревунов — двусторонние. Вы одну колонку по одну сторону рубки на конце спустите в сторону носа, а вторую — в сторону антенны на корме. Поняли? — на всякий случай переспросили связёры, сомневаясь в том, что замполит знает точно все термины и правильно сориентируется на свежем воздухе.
— Ага, — воодушевлённо обрадовался тот и начал опускать тяжёлые, обёрнутые пенопластом и скотчем устройства по очереди.
— Г о т о в о! — предупредил он о своих действиях Средиземное море.
— Ну, тады — Ой! — сказал командир группы и нажал на кнопку запуска магнитофона на своём посту внутри лодки.
Над волнами поплыла и взреяла мелодия «Раскинулось море широко и волны бушуют вдали!»
— Хорошо орут, — попытался похвалить ревуны замполит. Его никто не услышал. Командир наклонился к микрофону, чтобы перекричать музыку.
— Сидорыч, мля! Командир говорит, — на всякий случай пояснил он, — Ты, что там за упокой врубил? А ну веселее что-нибудь. Сейчас Чапаевцев снимем с капсулы, и домой пойдём! — начсвязи вначале чуть не ответил едко, вразумительно и доходчиво, но услышав, кто с ним разговаривает, обрадовался.
— Сщас, тащ командир! — в динамиках что-то счёлкнуло, крякнуло, смачно булькнуло, и над морем понеслась разухабистая песня. Некоронованный гимн подводников. Замполит дёрнулся на характерный бульк из куммутационного прибора, но услыхав знакомые аккорды забыл о происшедшем.
— Саня, ну его к водяному твой Рамштайн! Давай нашу, весёлую! — рыкнул на подчинённого старший группы радиопоста. Народ на вахте тихо и по доброму завидовал тем, кто встречали чапаевцев на свежем воздухе.
Чайки шарахнулись от залихватских звуков гармошки в средней оконечности Средиземного моря, к югу от Турции, западу от Израиля и северу от Бенгази.
Видение стометровой черной от облегающей резины, громадищи Марса с высыпавшими на резину корпуса подводниками, посреди штилевого и солнечного моря, обрамлённое звуками родной и частушечно-сердечно-разудалой песни — это вам похлеще Большого Театра. Тут годы тренировок и разврата за спиной. Казармы, койки, заборы, особисты, подписки, аварийные бега в учебной дивизии, водяная купель при закрытии пробоин, команды, смотры, проверки, строевой шаг… Как в армию попал так в театр не хожу. Как на флот пришёл — про цирк забыл. Начпо послушал и понял — кто самый лучший гипнотизёр в мире. Ор, гвалт, шум стоял неописуемый, над морем главенствовал русский язык, гармошка, любимый шансон, весёлый мат, сигаретный и трубочный дым и даже подтанцовка в ритм звучащих мелодий. Крики, объятия, прыжки от неуёмной радости. Тихомирова просто схаватили и начали кидать вверх!
— Уроните! Уроните черти! Я ж у же старый! Укачаете! — но народ в полной мере хотел ублажить командира «Костромы», и раскоряченное тело Василия Ивановича взлетало метра на три в воздух для того, чтобы опустится в крепкие руки собственного и марсианского экипажа и снова взлетеь метров на восемь над водой. Вроде и отдохнуть можно. Потискать Тихомирова, доложить адмиралу. Получить из его рук золотые погоны капитана первого ранга, которые он непонятно каким образом не забыл в суматохе покидания «Костромы» и вручил тут же на резине лодки. Торжественно, с криками и воплями двух экипажей. Командир «Марса» себя качать не дал, ретировался под прикрытие адмирала. Адмирала качать не решились, сильно уважали и даже побаивались.
Однако почему идёт к командирам с таким серьёзным лицом шифровальщик? Ведь связи нет. По нашим базам нанесён удар. И отсутствие связи понятно — уничтожены, не с кем вести радиообмен. Но молчаливый офицер сосредоточен, озабочен и неулыбчив. Он пробирается сквозь толпящихся, радующихся и смеющихся моряков целенаправленно, в сторону старших офицеров. В руке у него непромокаемая папка с хитрым замком для донесений и шифротелеграмм. «Ах да! Сам же приказал выпустить буксируемую антенну и прослушать эфир, спутники, вражин перед всплытием! Видать нарыл что-то радиопост, пока Костромчан поднимали на «Марс»!» — мысли пронеслись в голове быстро и как то отрешённо от общей суеты и атмосферы праздника.
Увидев своего шифровальщика, командир «Марса» хмурнел на глазах. Его реакцию заметили и Тихомиров с Артемьевым. Офицеры насторожено обернулись в сторону рубки.
«Неужели не добили кого? Но тогда бы амеров засекли акустики, группа радиоразведки и прослушка. А они не докладывают. Вахта на местах. Если что, то ревун уже глушил бы чаек на милю вокруг. Что же он там несёт в папке этот «молчи-молчи»?» — терзался думами главный марсианин, победитель АУГ, герой, как минимум, по всем статьям положений о наградах и поощрениях. И все кто вокруг него, которые эту победу добывали на своих постах.