Дабог
Шрифт:
Он падал…
Штурмовик более не слушал рулей. Снаряды, что пробили обшивку в районе двигателей, взорвались внутри ходовых секций, и теперь на дисплеях вспыхивали и гасли угрожающие коды повреждений.
Игорь чувствовал, насколько он устал.
Корабль, который рушился в атмосферу безвестной ему планеты, содрогался от взрывов, а ему казалось, что конвульсии автоматики на самом деле происходят не за переборками, в глуби покореженных двигательных секций, а внутри его нервной системы.
Слишком долго он просидел в этом кресле, пронзенный миллионами
Слишком далеко ты зашел по кривой своей ненависти, пилот… — подумалось ему, когда первые языки жадного пламени облизнули изгрызенную снарядами обшивку.
Стратосфера встретила корабль, мягко обволокла его разгорающимся в небе погребальным костром падучей звезды, а он сидел, уронив голову, в последний раз сливаясь с машиной в безумном ожидании смерти, и жизнь, на самом деле протекавшая вне жизни, в эти мгновенья пролетала перед мысленным взором, сводящим с ума калейдоскопом стоп-кадров… Память пилота сливалась с памятью бортовых компьютеров, которые тоже, оказывается, хранили воспоминания о том, как выживали и обосновывались они втроем, — человек, орбитальный штурмовик и шагающий робот — три реликта, призванных на войну…
Игорь чувствовал, понимал — ему уже не вытянуть, как бывало сотни, тысячи раз до этого.
И дело заключалось даже не в поврежденных, бездействующих системах корабля, а скорее именно в нем…
Он устал. Сгорел от своей ненависти, создав то, что, по его мнению, не имело права существовать…
Он умирал, а жадный до информации бортовой компьютер пил его память сотнями дьявольских коктейльных трубочек…
Зачем он вырвался из-под удара «Фантомов»? Почему не принял смерть там, на орбитах погибающего Дабога, а ушел в гиперсферу, чтобы вынырнуть неизвестно где и сгореть в чужой атмосфере совершенно незнакомого, безвестного для него планетоида?..
Этого Игорь не мог объяснить… Наверное, не выдержал дикого напора атаки, машинально отпрянул от смерти, отсрочив ее на несколько часов… Впрочем, ему вдруг стало все равно. Он уже едва воспринимал реальность…
В голове, на фоне жутких обрывочных воспоминаний, билась одна успокаивающая разум мысль:
Все, пилот, на этот раз действительно все… Ты заслужил право на смерть. Она избавит тебя от кошмара…
Если бы Игорь потерял сознание на минуту позже, то, наверное, был бы сильно удивлен и разочарован, — стоило его пальцам соскользнуть с пористой поверхности рулей, как автопилот штурмовика, до этого бессильно сигналивший о повреждении, тут же перехватил управление… Корабль и робот… «Валькирия» и «Беркут»… Две составляющие его трехгранного «я»… Они не хотели его отпускать, но Игорь уже не мог воспринять это должным образом — он был без сознания и, теряя его, свято верил — кошмар закончился…
Ольга вела машину по скоростному шоссе, которое соединяло их усадьбу с основной магистралью планеты, которая перечеркивала покрытый зеленью материк от моря до моря.
Столица Кассии, город Александрийск, стояла точно по середине этого пути. Все дороги, будто нити паутины, тянулись к нему, соединяя этот общественный и административный центр с тремя сотнями наследственных латифундий, которыми
Роботов у нас, пожалуй, больше, чем людей… — подумала Ольга, одной рукой держась за руль, а другую, согнутую в локте, положив на срез опущенного окна, в которое теплыми волнами бил обтекающий машину ветер.
Она уже не пыталась анализировать ход истории. Ольге внезапно стало смешно, когда она решила вообразить себе общество, которое постоянно подпитывалось вот такими умненькими мальчиками и девочками, пребывающими в состоянии непреходящего шока от посещения АХУМов… Нет. Ее мать и отец никак не походили на людей, воодушевленных некими высокими идеями. Они были самой обыкновенной, счастливой, озабоченной сиюминутными печалями и радостями семьей, хозяевами на своей земле, добрыми родителями. Видимо, все очень скоро забывается, уходит на круги своя… — решила про себя Ольга, чувствуя, что лицо уже больше не горит от возбуждения. Посещение АХУМа встряхнуло ее нервы, заставило взглянуть на жизнь по-другому, но в принципе основные ценности остались на своих местах…
Задумавшись, она уже отъехала километра три-четыре в сторону от усадьбы. Степ, притаившийся на заднем сиденье, молчал, только в зеркале заднего вида можно было заметить, как поблескивают в сумраке салона его глаза-объективы.
Лес кончился. Справа от дороги вытянулась цепочка поросших редколесьем пологих холмов, слева тянулись поля, на которых в лунном свете нет-нет да и отблескивали муравьиные туловища копошащихся там агротехнических механизмов…
Кассия казалась сонным Эдемом.
Из задумчивости Ольгу вывел звук сервомоторов. Это Степ по какой-то причине завозился на заднем сиденье машины.
— Что случилось, Степан? — спросила она, не поворачивая головы, только скосила глаза на расположенное в кабине зеркало.
Дройд вел себя не совсем прилично. Опустив стекло, он вдруг подался навстречу бьющему в салон ветру, будто собрался выпрыгнуть через окно идущей на полной скорости машины…
— Эй, милый, ты куда? — Ольга машинально притормозила, но не так резко, чтобы высунувшегося по пояс андроида ударило о борт.
— Мэм, мои сканеры фиксируют движение! — сообщил он, возвращая свою голову и плечи в салон.
— Где?! – Она окончательно скинула скорость, пытаясь найти свет встречных фар на другой полосе дороги.
Вокруг, насколько хватало глаз, расплескался прохладный сумрак летней ночи, в котором не угадывалось ни единого движения, разве что ветер лениво шевелил макушки сосен, растущих по склонам холмов, да на полях копошились не ведающие устали примитивные механизмы.
— Движение в стратосфере. Высота около десяти километров. Сигнал очень слабый, неровный… — Андроид, затаившийся в сумраке салона на заднем сиденье машины, казался в этот момент сумасшедшим шаманом, камлающим для своей хозяйки.
— Степ, милый, да что с тобой?! – Ольга остановила наконец машину и обернулась. — Ты чего? Какая стратосфера? Ты, наверное, засек метеорологический спутник, да? — В ее голосе промелькнули нотки сострадания, — насколько она знала, Степ был стар, как этот мир, — однажды, еще маленькой девочкой, Ольга сумела найти на коленном сочленении человекоподобного робота полустертое клеймо и дату — 2257 год. За триста с лишним лет Степ умудрился побывать в двух серьезных авариях, и сейчас первая мысль юной хозяйки была о сбое в его электронных внутренностях.