Даева
Шрифт:
– Именно на месте, где спустя 200 лет, уже в восемнадцатом столетии воздвигнут церковь и часовню, было крупнейшее мольбище того времени! – закончил он свое повествование.
– Интересно, – отозвался я, – а что в этом мистического?
Богдан Ильич воздел свои длинные руки над головой, отчего стал похож на какого-то языческого идола, и заговорил:
– Одна вера сменяется другой. И на месте одного алтаря возникает новый. Не камень и лесное божество, а крест с распятым Христом. Проходит время, и его заменяют изображением сельскохозяйственных инструментов – я про серп и молот – да на груды мусора. Правда, ненадолго.
И не было ничего особенного ни в его рассказе, ни в том, что пять веков назад в этой, как он выразился, «точке пространства» полыхали костры, в огне которых сгорали люди с их верой. Ни в том, чем занимались современные обитатели часовни, пусть они и явились возможной первопричиной цепи злодеяний, одно из которых мы расследовали. Даже то, что эта точка пространства находилась в морге, меня не беспокоило… Но откуда-то вдруг взялось неприятное ощущение, даже не страха, а какой-то тоски. Как будто стоишь перед дверью, за которой другой мир, не предназначенный для человека, и понимаешь, что тебе придется туда войти, а возможно, и остаться там навсегда. Может, этот вход и располагается здесь? На территории морга и часовни? Диана бы точно назвала это порталом!
– Про какой вход вы говорите? – вдруг спросил меня Богдан Ильич.
Надо полагать, что некоторые слова я произнес вслух.
– Да так, – уклончиво ответил я, – просто ощутил ту мистику, про которую вы говорили.
Зазвонил мой телефон. Судя по мелодии, звонила Диана.
– Привет-как-жизнь? – в одно слово спросила она. И поинтересовалась: – Ты сейчас где?
– В морге, – усмехаясь, ответил я.
– Вечно ты где-то бродишь, где нормальные люди…
Диана частенько не договаривала свою мысль, но в данном случае все было ясно: бродить нормальные люди могут по сети, по бродилке, по клубам, гостям, магазинам…
– А ты где? – в свою очередь поинтересовался я.
– Дома, – удивленно ответила Диана, словно других вариантов и быть не могло. – У тебя. Когда тебя ждать?
– Часа через полтора, – сказал я наобум.
– Bye-bye! – сказала мне на прощание Диана.
С патанатомом мы расстались при выходе из больницы.
Зазвонил телефон. Я вздрогнул и ругнулся – не хочу быть неврастеником. Звонил Борис.
– Ну, как тебе Франкенштейн? – весело поинтересовался он. – Ты чего, еще там?! Значит, так, по твоему запросу: Волгин зарубил топором свою мамочку по причине своей болезни – шизофрении. Вопросы?
– А где он сейчас? – спросил я и подумал: а что я надеялся услышать?
– В психушке, разумеется, – удивился Борис. – А причем тут вообще этот Волгин?
– А ты знаешь, что он был на собрании этих, постигающих истину? – спросил я его.
– И что? – помолчав, поинтересовался Борис.
– Не важно. – Я так и не решил, что буду рассказывать Борису, а о чем умолчу. – Мне нужно узнать – кто снимает помещение часовни в этой больнице…
– Э-э, так наверно, Максим и снимал… – уже без веселья в голосе ответил он.
– И вообще, – добавил я, – мне нужна вся информация про
– Это не секта, я тебе уже говорил, – глухо ответил Борис. – И какое имеет отношение… словом, – обрубил он, – пока у тебя достаточно информации! Все, до связи!
Я почувствовал вначале раздражение, а потом злость. Но скоро эти чувства были вытеснены другим. Любопытством! Мистический рассказ доктора про «точку пространства» произвел на меня впечатление. Я обошел здание морга и прямо по газону направился к неподалеку стоявшей часовне. В отличие от остальных зданий, она не освещалась совсем, поэтому идти мне пришлось чуть ли не наощупь. Ее остроконечный купол чернел на фоне темно-синего неба. Рядом с часовней угадывалась современная пристройка.
Хороший сюжет для фильма «Врата в ад». Не нужно было быть ни мистиком, ни невротиком, чтобы все вокруг казалось зловещим: ломаные контуры старой часовни, голые деревья, полуразрушенная ограда, отделявшая больничную территорию от парка и соседних домов, тоже разрушенных, пустынных и готовящихся к сносу, торчащая из земли арматура, напоминавшая кресты на могилах древнего кладбища, и приносимый ветром вой бездомной собаки.
Стряхнув прилипшую грязь с ботинка и мистическую ерунду из головы, я вышел на дорожку, ведущую к часовне. Посмотрел вокруг – вроде никого – и отправился на разведку. Приблизившись к входу, я вздрогнул – неожиданно зажегся прожектор с фотоэлементом над входом, и в лицо мне бил яркий свет. Черт! Я прикрыл глаза рукой и быстро отошел в сторону.
Прошло не меньше минуты, пока я вновь привык к темноте, и за это время у меня возникло ощущение, что я здесь не один. Я стоял в каких-то кустах, не двигался и старался дышать как можно тише. Вокруг – лишь шум ветра. Но чье-то присутствие я чувствовал, словно видел его. Кто-то здесь был. Сидел в засаде. Но ничем не выдавал себя. То ли наблюдал за мной, то ли…
Внезапно в полной тишине у меня заиграл телефон! Звонила Диана. Необычайно вовремя! Я не полез во внутренний карман, так как испугался, что в этот момент, когда руки будут заняты, на меня и нападут.
Я чуть развел руки, готовясь отразить нападение, когда голос сзади, совсем рядом, произнес: «Трубку-то возьмешь?»
Он еще не закончил фразу, а я уже развернулся к нему. Но противник оказался настоящим профессионалом. Я даже не почувствовал удара. Просто отключился. Последнее, что я помнил, – это круговорот из звездного синего неба, купола часовни и гремевшей в ушах музыки L-Dopha.
Глава 9.
Как удается киногероям так быстро приходить в себя? Ни тебе головной боли, ни тошноты, ни других сопутствующих удару по голове ощущений. Еще и жуткий свет в глаза! От него головная боль усиливалась.
Судя по всему, я был привязан за руки и за ноги к стулу. В лицо светил прожектор, как тот, перед входом. Я попытался осмотреться, но кроме того, что нахожусь в каком-то закрытом темном помещении, а около фонаря стоят люди, не мог сказать ничего. Лиц, естественно, было не видно. Я снова прикрыл глаза.
– О, очухался, – произнес мужской голос.
Кто-то прошел мимо меня и остановился впереди.
– Та-ак, – протянул другой голос. Не иначе как начальник, подумалось мне. Интонации соответствующие. – Во, бугай какой! Как завалить удалось?