Даффи влип
Шрифт:
— Получилось так, что спрос на традиционные услуги упал. Клиентов, конечно, пока хватает, но если мужики могут получить все, что хотят, дома, или от своих секретарш, или от любой пьянчужки в баре за бесплатно, какого черта они станут тратить денежки на нас? Произошли две вещи: во-первых, мы начали замечать, что заметно вырос процент ущербных — ну, знаешь, инвалиды, горбуны и всякие такие. Не то чтобы я была против, они на самом деле довольно милые; просто будь у меня возможность выбирать… а второе — клиент уже не хочет обычного секса. Вдруг все стали требовать, чтобы им руками делали. Если подумать, как раз это они могли бы сделать сами, верно? Я ничего против не имею — главное, было бы во что сперму
Дрочить — это еще ладно. Им вдруг всем оральный секс подавай. А я этим вообще не занимаюсь. Принципиально. По-моему, это гадость. Но я всегда слежу, чтобы моя напарница это делала, тогда клиент может просто через площадку перебежать, если ему приспичит. И другие вещи тоже — я уже говорила, это все лейбористы виноваты со своей порнографией. А киноклубы и массажные салоны — ты их видел, Даффи?
Даффи кивнул.
— Еще один удар по бизнесу. Все просто ходят туда и смотрят в темноте фильмы про то, как люди трахаются. Что в этом хорошего? А салоны — знаешь, я иногда думаю, как это они совсем не вытеснили нас из бизнеса. Мне кажется, они только потому продолжают к нам ходить, что боятся, а вдруг в таком салоне действительно делают массаж — выйдет какая-нибудь толстуха-немка и начнет колотить по спине, как отбивную, а потом затолкает под ледяной душ, и отвали за это пятнадцать фунтов.
Рене засмеялась. Идея ей явно понравилось. Она не воспринимала свою работу слишком всерьез, даже когда жаловалась на ее недостатки. Даффи тоже рассмеялся.
— Мне все-таки кажется, ты не совсем про это хотел меня спросить.
— Не совсем. Я скорее поинтересовался, кто чем заправляет — в таком ключе.
— Это теперь тоже по-другому, и, если хочешь мое мнение — изменилось не в лучшую сторону. Все происходит так быстро — только успевай следить. Смотри: раньше всем заправляли мальтийцы. Репутация у них была — хуже некуда, но я всегда думала, что дело здесь в расовых предрассудках. Они были готовы всадить в тебя нож за один только взгляд, если подозревали, что ты крысятничаешь, но у меня с ними никогда проблем не возникало. Они покупали дом и устраивали все по одной схеме: в подвале — стрип-клуб, на первом этаже — магазин с порнухой, на втором — эскортное агентство, а на последнем — шлюхи. В общем, слоеный пирог, вот именно. А каждую пятницу вечером приходил курьер и собирал по десятке с этажа. Сороковник со всего заведения. Сегодня звучит смешно, правда? Но, как я понимаю, ставки тогда были куда ниже, да и мальтийцы эти, сам: знаешь, понимали, сколько хотят получить со своих вложений, и были довольны, если выходило по сорок с дома. Кстати, платить надо было, даже если дела шли плохо, иначе могли запустить керосиновой лампой в окно. Когда мальтийцы заводились, приятного было мало, зато делали все по справедливости, это точно.
А потом случилась большая чистка, и мальтийцев пересажали или просто вышибли из района; некоторые просто сбежали, а пока их не было, заведения подразболтались. Все, наверное, подумали: отлично, от мальтийцев мы избавились, теперь можно будет гулять по Олд Комтон-стрит с детьми и покупать им мороженое в вафельных стаканчиках. Тупицы. Как они не понимали: мальтийцы — лучшее, что у нас было. Тот факт, что их распихали по тюрьмам, еще не означает, что шлюхи исчезнут, так ведь? Ежу понятно. Это значит только одно: придет кто-то новый и оттяпает кусок себе.
Так и произошло. Ты не хуже меня знаешь, Даффи. С тех пор — никакой стабильности. Абсолютно никакой. Пара местных сутенеров поднялась, появились ребята с севера;
Потом и с ними разобрались, но на самом деле никто с ними не разбирался, их просто отправили пораньше на пенсию, а все денежки они успешно перевели на своих жен. Вот сволочи. Эти куры — жены их — теперь сидят на наших деньгах.
— А кто стал главным после Сальваторе? — Даффи решил, что пора перейти к конкретным вопросам.
Рене напустила на себя ностальгический вид:
— Старина Эмилио. Он, между прочим, ходил ко мне. Всего пару раз было дело. У него была забавная привычка: закончит свои дела, оденется, ни слова не скажет — и к двери, шляпу приподнимет на прощанье и уйдет. Ни до свидания, ни денег. Когда он в первый раз пришел, я ему заранее цену сказала, а как он деньги сразу не положил, я решила: потом отдаст. Но он и не подумал. Просто взял и ушел. Потом, через день-другой, деньги приходили по почте. Всегда только так. Ему, наверное, нравилось думать, будто он большой босс и ему все бесплатно. Но ни разу не было, чтобы он не заплатил.
— А потом, когда он умер?
— У него, кажется, племянник был, но особо не замахивался — его и выперли. Китайцы себе кое-чего урвали — курево и прочую дурь. Рестораны отошли Большому Эдди, в этом я на сто процентов уверена. А шлюхи перешли в ведение черному по имени О'Райли.
— А теперь кто контролирует травку и все остальное?
— Китайцы. Кое-что — старина Макс, но не очень серьезно. Бешеный Киф, Финли.
— А проституток?
— Большой Эдди. О'Райли. Бешеный Киф. Есть еще гомики — пардон — ими заправляет Толстый Эрик. Помнишь такого?
— Который хвастался, что весь волосатый — «от кончика носа до самого конца» — этот Эрик?
— Да. Еще Хендерсон. У него сейчас много шлюх.
— А магазины и клубы у кого?
— В основном у тех же, кто шлюхами занимается. Бешеный Киф владеет пип-шоу. Кажется, есть новый чувак по имени Джонни-Бриолин — у него тоже несколько заведений.
— Кто крышует?
— Все понемножку. Зависит от того, кто в какой конкретной сфере крупнее всех, так ведь?
— А в районе Руперт-стрит кто самый главный?
— С какого конца? К югу или к северу от Шафстбери? Есть разница.
— К югу.
— Жаль. Если к северу — я бы точно сказала, что Большой Эдди, но к югу — местечко там обычно тихое. Может, О'Райли. Черный который.
— Гм. А как с полицейскими?
Рене внимательно посмотрела на собеседника.
— Ты точно не с ними?
— Зуб даю.
— Ты ведь не из этих, которые проверяют легавых, а? Легавый для легавых?
— Я бы с радостью.
— Скажи «нет».
— Нет.
— Хорошо. А теперь скажи, сколько заплатишь за то, что я тебе тут рассказываю.
— Двадцать пять?
Рене расхохоталась:
— Даффи, узнаю старого волка. Ты ведь никогда не умел торговаться в этих вопросах. Дай-ка соображу. Ты предлагаешь мне двадцать пять. Значит, у тебя пятьдесят на расходы, тогда я попрошу семьдесят пять, и в конце концов сойдемся на шестидесяти, а ты еще будешь думать, не придется ли доплачивать лишнюю десятку из собственного кармана.
Даффи ухмыльнулся.