Дагги-тиц
Шрифт:
Лодька расстегнул суконную курточку. Галстука на нем не было (кто их носит в конце седьмого класса!), но пионерский значок все еще блестел на лацкане пиджака. Лодька отцепил его, слегка нагнулся.
— Лёнчик, держи… Давай пристегну. Это тебе от нашей драмкружковской бригады.
— Спасибо… — Глаза стали, как синие лампочки, губы растянулись. — Ой… а ты как без него?
— Как-нибудь. Мне осталось ходить в пионерах два месяца…
— Спасибо, — повторил Лёнчик, оглядывая каждого. Потрогал пристегнутую звездочку
— Ты почему больше не выступаешь со своим номером?
По-прежнему весело Лёнчик объяснил:
— Потому что не хочу. Получится, будто хвастаюсь своей памятью, а чего тут такого… Это меня наша учительница Елена Петровна тогда заставила, привела во дворец… Ох, а сегодня опять заставляет. Чтобы на вечернем концерте…
— Вот и давай… — ободрил его Клим.
— Придется… давать. Только я буду не с цифрами, а с книжкой. Взгляну на какую-нибудь страницу, а потом прочитаю наизусть.
— Как это у тебя получается? — радостно удивился Аркаша.
Лёнчик сказал без всякого самодовольства, озабоченно:
— Сам не знаю… Зато больше никаких способностей нет…
— Мне кажется, вполне хватает и этих, — вежливо вошел в разговор Эдик. — А ты, Лёня, уверен, что ни разу не ошибешься?
— Кажется, уверен… Я вечером тренировался на старинной книжке писателя Куприна и даже ни одной «яти» не пропустил…
— Уникальный талант, — подвел итог Клим. — Ладно, пошли, ребята… Лёнчик, до вечера, мы будем на концерте.
— Ни пуха тебе, ни пера, — добавила Стася.
— Ага… спасибо… — Сказать большим ребятам «к черту» Лёнчик, видимо, не решился…
Слова Лёнчика про книгу Куприна подтолкнули Лодькину память к другой стариной книге. На ходу он дернул Борьку за рукав.
— Слушай, когда ты заберешь у бабки Каблуковой Капитана Мариетта? Я боюсь Льву Семенычу показываться на глаза.
Это было вранье, Лев Семенович про книгу не вспоминал. Но Борьке-то надо совесть иметь! Волынит столько времени!
— Да заберу, заберу… — скривился Борька. — На днях…
— А что за капитан Мариетт? — заинтересовался Клим.
Борька скривился снова:
— Писатель такой… В нашем дворе девчонка была, десятиклассница, зимой копыта откинула… А книжка у них дома осталась. Вот его книжка… — Борька кивнул на Лодьку. — А я все не могу забрать…
Лодьку будто заморозило внутри.
— Не моя книжка, а чужая, отдать надо, — выговорил он несвоим голосом. — А ты… подлость это… Зачем ты так про Зину?
Борька не оскорбился словом «подлость». Но и раскаянья не проявил. Просто сказал:
— А чё! — будто при какой-нибудь ругачке на Стрелке.
— А «ничё»! — взъелся Лодька. — Ты уже не первый раз так! А она была… нянчилась с тобой, помогала…
— Ох уж нянчилась… — И он взъелся в
— Тебе лечиться надо, — глядя под ноги, сказал Лодька. Было стыдно за Борьку.
Клим авторитетно произнес:
— Боря, ты не прав. Лодя справедливо сделал тебе замечание. Про умерших так не говорят, особенно про хороших знакомых… И не дуйся, на друзей не обижаются.
Но Борька дулся. Шел и пыхтел, глядя в сторону. Лодьке стало жаль его. Чтобы постепенно свести ссору на нет, он сварливо напомнил:
— Ты вообще… Обещал дать мне книжку «Шхуна «Колумб», а до сих пор не почесался. Сам, небось, давно уж прочитал…
В самом деле, Борька еще две недели назад обещал ему эту книжку. Мол, во какая замечательная, про черноморских ребят, про шпионов, и сочинил ее писатель по фамилии Трублаини, который потом погиб на фронте. Борька взял эту «Шхуну» в городской детской библиотеке, куда Лодьке вход был закрыт.
— Я ее уже сдал… — сумрачно сообщил Борька. — Потому что срок закончился.
— Ничего себе! Две недели обещал, а потом сдал! Спасибо, дорогой!
— Потому что я дал ее сперва Олегу Ковалеву в нашем классе, а он ее сразу не вернул, хотя просил на два дня. А потом уже не было времени…
— Лодь, в чего ты сам-то эту «Шхуну» не возьмешь в библиотеке? — звонко спросил Аркаша. Он любил простоту и ясность и не любил ссор.
— Потому что не записан! Потому что туда, как и во Дворец, нужно разрешение из школы, а мне Зоюшка покажет дулю! Она ведь не забыла историю с «покойником»! Я всем уже сто раз про это рассказывал…
— Но если тебя так уж интересует эта книга, пойди в читальный зал. Посиди и почитай там, — рассудил Эдик. — Туда можно без всяких документов…
— Да не в книге уже дело, а… Какому-то Ковалеву он дал, а мне черта с два, хотя сам пообещал!
— Не «какому-то Ковалеву», а нашему однокласснику, — опять вмешался Клим. — Тот, конечно, виноват, что задержал книгу, но Бориса не следует упрекать так сильно…
— Больно надо мне его упрекать…
— Мальчики, не спорьте, — бархатным голосом попросила Агата. А Стася на ходу молча подержала Лодьку за рукав. И тот больше не спорил.
Проводили Стасю, потом Агату. Дошли до берега. В желтой неспокойной воде плыли последние льдины. С высоты они казались очень белыми. Выше по течению они были большими, но у моста наталкивались на быки-ледорезы и раскалывались на неровные многоугольники. Эти осколки скользили дальше к северу. Но добраться до Ледовитого океана, через несколько рек, у них не было никаких шансов, растают по пути.
На кусках льда сидели иногда темные нахохленные птицы. То ли вороны, то ли голуби.
А солнце сквозь куртки грело плечи, и, несмотря на всякие досады, жить было хорошо.