Далёко, далёко, за морем...

Аспер

Теперь он передумал и вернулся за мной… Мой отец действительно был волшебником, в этом я убедился, когда перенёсся с ним с той оживлённой улицы, где мы встретились, к нему домой — в уютный дом, окружённый пышным садом.

Мои молитвы были услышаны и у меня теперь был отец. Не родной, как утверждал он. Я знал, что он ошибался и первым зельем, которое я самостоятельно сварил тайком от него, было зелье определения родства…

Ошибался я… Самым сильным ощущением после этого стала горечь от того, что мой отец мне не врал. Потом пришло понимание того, что

он сделал для маленького ненужного ребёнка, взяв его в свой дом и вырастив как сына.

Так, в десять лет, я во второй раз нашёл отца…

Он не был всепрощающе добр ко мне, он не хлопал меня по плечу, хваля за хорошие отметки, он не играл со мной в футбол, как отцы моих друзей.

Но мы вместе стояли возле котла, он учил меня, как правильно держать нож, чтобы при разделке ингредиенты не потеряли своих качеств. Он рассказывал мне о заклинаниях, большинство из которых никогда не осилить простым магам, и он научил меня летать… Летать самому, не пользуясь никакими подручными средствами.

Мы вместе с ним собирали травы, уговаривали змей поделиться ядом, а один раз в Мексике даже вместе охотились на чупакабру. Отцу захотелось изучить её поподробнее и понять, в каких зельях её можно использовать.

Мне так не хотелось оставлять отца и отправляться в школу. Я уговаривал его оставить меня на домашнем обучении, но отец объяснил, что школа — это не только знания, но и полезные связи. Так что пришлось мне туда отправляться.

Он оплатил мне учёбу в элитной школе «Салида дель соль», и, как всегда, оказался прав — там я нашёл друзей и обзавёлся связями, которые на следующий год, после выпуска, помогут мне в будущей карьере. Я хочу стать колдомедиком и отец уже договорился с магом, который согласен принять меня учеником.

Так вот, возвращаясь к поступлению в школу. Отец не обманул, там действительно было интересно, хотя про зелья я знал побольше своих однокурсников. Профессор, который у нас их вёл, тоже знал это, потому что не раз восторгался моим отцом, читая его статьи в специализированных журналах.

Чтобы я не бездельничал на уроках, он давал мне индивидуальные задания, а также я помогал ему обеспечивать наше больничное крыло зельями. На Тёмных искусствах и на защите от них я тоже был первым учеником, что заставляло меня ещё больше гордиться своим отцом и быть ему безмерно благодарным за то, что он делился со мной знаниями.

Но самым интересным уроком стала для меня История Магии, правда, не сразу, а на старших курсах, когда мы стали изучать историю Магической Европы. Вот тут-то и стали мелькать имена, известные мне, потому что, отличаясь врождённым любопытством, я иногда подглядывал за отцом в те ночи, когда он почему-то не спал.

Они случались редко — эти ночи, лунные и светлые. И отец сидел на веранде, глядя вдаль и говорил, обращаясь к невидимым собеседникам. Взгляд его в этот момент был отсутствующий и мне казалось, что, выберись я сейчас из своего укрытия, отец всё равно меня не заметит, занятый своим невидимым визави.

Имена мне ничего не говорили. Все эти Джеймсы, блохастые

бродяги и многие другие. Особо часто он говорил с Альбусом, Лили, милордом и Дамблдором.

Постепенно я понял, что Альбус и Дамблдор — это один человек, а Лили — жена Джеймса и у них есть сын, которого зовут Гарри Поттер, а мой отец любил эту Лили и ненавидел Джеймса и Гарри. Милорд оказался отцом и с ним разговор всегда был долгим, полным горечи и ненависти.

Узнав в героях и злодеях современной Магической Европы отцовских призраков, я более внимательно изучил вопрос, найдя газеты тех лет и даже книги некой Риты Скитер «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» и «Северус Снейп — сволочь или святой».

Открывшиеся мне знания были таковы, что я предпочёл их спрятать глубоко в подсознании, не желая, чтобы они кому-нибудь стали известны. Это в первую очередь касалось отца, он никогда не должен был узнать о том, что я знаю его настоящее имя. Я не сомневался, что обливиэйт отец может наложить качественный, а мне бы не хотелось забыть.

Только иногда я позволял себе представить, как звучало бы моё имя в сочетании с фамилией отца — Родриго Снейп… всё же Родриго Сильверадо звучит привычнее. Ха, зато папаша моего отца был реально крут! Жалко, действовал неправильно…

***

— Джейми, Ал, опустите палочки! Вы живы, профессор?!

========== Отцы и дети ==========

Поттер всегда был тугодумом…

— Я не пойму, Поттер, вас огорчает или радует то, что я жив?

— Я… я рад… я всегда хотел… профессор…, но как?

— Вы так и остались косноязычным, Поттер. Мне казалось, что взрослея, люди меняются. Глядя на вас, я понимаю, что ошибался.

— Профессор Снейп, сэр, неужели это действительно вы? — проговорил Поттер, делая шаг к всё ещё сидящему хозяину дома и не волнуясь по поводу реакции сыновей, стоящих за спиной.

А посмотреть было на что. Скептическое лицо старшего и изумлённо-восторженное младшего явно говорили об их отношении к человеку, про которого им часто рассказывал отец.

— Я так понимаю, вы и есть тот самый Генри Смит, богатый американец, чьей больной дочери я согласился помочь? Или этой больной не существует, а это только способ добраться до меня? Что вам надо, Поттер?

— Профессор Снейп, сэр, это всё правда, моя дочь действительно нуждается в вашей помощи и я буду вам очень признателен… — проговорил пытающийся успокоиться Поттер. — Спасите Лили, пожалуйста… она так похожа на мою мать…

— Не пытайтесь манипулировать этим и не давите на жалость, у вас плохо получается, да и я могу среагировать не так, как вам бы хотелось. И перестаньте называть меня Снейпом! Я — Себастьян Сильверадо, и ко мне следует обращаться только так.

Северус Снейп давно умер и вы, Поттер, об этом прекрасно осведомлены. Кстати, ваша подруга-всезнайка с удовольствием подтвердит это. Ведь она не сомневаясь констатировала смерть ненавистного профессора.

Успокойте меня, мистер Поттер, скажите, что она не работает сейчас в Мунго. Мне страшно представить судьбу её пациентов.