Дальтоник
Шрифт:
— Мы вообще-то встречались часто. Она ведь живет напротив. А тогда это было в восемь или в полдевятого. Я знаю это, потому что собиралась идти смотреть «Американского идола». — Росита бросила взгляд на телевизор, стоящий напротив дивана, затем на пластиковое распятие и перекрестилась.
— Как по-вашему, куда направлялась Сузи в такое время?
Росита пожала плечами и посмотрела на Перлмуттера: тот стоял в дверном проеме со стаканом в руке.
— Пожалуйста, расскажите все, что знаете. — Кейт погладила руку Роситы. — Нам тогда будет
— Она не сделала никому ничего плохого.
— Не сомневаюсь. Как говорится в Священном Писании, ее повели как агнца на заклание.
Мартинес вскинулась:
— Вы католичка?
— Конечно. — Кейт не стала уточнять, что уже больше двадцати лет заходит в церковь, чтобы полюбоваться произведениями искусства либо присутствовать на венчании или похоронах.
— Я сразу так и подумала! — Темные глаза Роситы Мартинес засияли.
— Так куда же направлялась Сузи в тот вечер?
— Как обычно. За клиентом. Она до половины ночи шастала туда-сюда. Приводила одного, он уходил, шла за другим. Но разве за это убивают? — Росита обхватила пальцами висящий на шее серебряный крест и посмотрела на Кейт. — Мария Магдалина, она тоже была такая, но Христос считал ее хорошей женщиной.
Кейт кивнула:
— Вы совершенно правы. А теперь скажите, Росита, — надеюсь, вы не возражаете, что я вас так называю, — у Сузи были постоянные мужчины, которые появлялись здесь часто?
— Их было немного.
— Припомните хотя бы одного.
Росита Мартинес наморщила лоб.
— Один мужчина походил на бизнесмена. Я так говорю, потому что он всегда был при костюме.
— Ну и какой он? Высокий, низкий, лысый?
— Помню, как-то он вошел в подъезд, а я собралась в супермаркет за молоком: не люблю кофе без молока, а он как раз входил. Значит, прошел мимо меня, такой высокий.
— У вас потрясающая память! — воскликнула Кейт. — И какого он возраста, хотя бы примерно?
— Не знаю. У него было такое лицо… понимаете, немного похож на ребенка. Красавчик.
— Вы узнали бы его на фотографии? — спросил Перлмуттер, решив, что пора принять участие в разговоре.
— Si. [16] Думаю, да. Он был здесь много раз. А впервые я увидела его… — Росита Мартинес сжала в ладони маленькое распятие, — весной. Наверное, в конце апреля. День был очень приятный, первый такой после зимы. Я разговаривала с мистером Диасом. Он работает на мусоровозе, приятный человек, джентльмен, хотя и на такой работе. — Она хмыкнула. — Так вот, мистер Диас говорил, что когда нет снега, мусор убирать гораздо легче, но летом, в жару, станет еще хуже, вонь и все такое…
16
Да (исп.).
— И значит, тогда вы впервые увидели его? —
— Si. Да. Он входил в дом и нервничал. Смотрел на дом, потом на бумажку, у него в руке была такая бумажка, ну, с клеем на одной стороне.
— И что дальше?
— Потом, значит, он, видно, удостоверился, что попал в нужное место, и вошел. Я, помню, удивилась, чего это такой видный мужчина оказался в нашем занюханном Бронксе. К кому пришел? Так вот, скажу вам правду, когда он вошел в подъезд, я приоткрыла дверь и увидела, что он направился к квартире Сузи. А потом посмотрела на мистера Диаса, ну, понимаете, подняла брови, ну, чтобы показать, вот, мол, зачем этот парень сюда пожаловал. А теперь… — Росита поправила крест на шее, — теперь я жалею, что так тогда подумала. — Она встревоженно взглянула на Кейт: — Думаете, это он… убил Сузи?
— Не знаю. Но мы непременно выясним. — Она похлопала Роситу по руке. Браслеты негромко звякнули. — Кстати, не знаете, Сузи не рисовала?
— Рисовала?! — удивилась Росита Мартинес. — Что значит рисовала?
— Ну, писала картины масляной краской, на холсте.
— Из жизни Иисуса?
— Нет, обычные картины. Пейзажи, фрукты.
— Фрукты? — Росита пожала плечами с таким видом, будто впервые слышала, что на картинах изображают фрукты. — Нет, едва ли. Я никогда не видела в ее квартире никаких картин.
Кейт не сомневалась в этом, но спросила на всякий случай:
— А еще у нее были постоянные?
— Да, еще один бойфренд. Ночевал здесь много раз. Не такой симпатичный, как тот. Но кто я такая, чтобы судить?
— Уверена, вы прекрасно разбираетесь в людях, — заметила Кейт. — И как этот бойфренд выглядел?
— Чернокожий. Тощий. Высокий. С длинными волосами в таких завитушках.
— Дредлоксы.
— Si. Точно. И в руке у него всегда была трость, серебряная, видно, дорогая. Не знаю, зачем она ему понадобилась. Он совсем не хромал. Молодой человек. Наверное, носил ее для красоты.
— У вас память что надо, — сказала Кейт. — Правда, Ники?
Перлмуттер энергично закивал.
— Не было ли у него татуировок или шрамов? — спросила Кейт.
— О, Иисус, как я могла забыть?! Да, шрам. Жуткий. Вот здесь, через все горло. — Росита показала на себе и перекрестилась.
— Не возражаете, если вас отвезут в участок и вы посмотрите кое-какие фотографии? — Перлмуттер взглянул на Роситу.
— Это необходимо, — добавила Кейт и улыбнулась.
— Ладно. — Росита Мартинес поправила волосы.
Перлмуттер пошел позвонить в участок, чтобы прислали машину, а Кейт, не переставая хвалить память Роситы, задала еще несколько вопросов. К тому времени, когда пришла машина, они болтали, как старые приятельницы.
— Вы очень милая женщина, — сказала Росита Мартинес на прощание. — И красивая. Только немного худая. Наверное, сидите на диете?
— Нет, — заверила ее Кейт. — Ем все время, но почему-то не поправляюсь.