Дама с камелиями
Шрифт:
Я не мог оставаться равнодушным к жизни этой женщины, но ее больше всего могло обидеть мое равнодушие. Итак, нужно было притвориться равнодушным не только в ее глазах, но и в глазах других.
Я придал лицу веселое выражение и отправился к Прюданс. Горничная пошла доложить обо мне и просила меня подождать немного в гостиной.
Мадам Дювернуа появилась наконец и провела меня в будуар. Когда я садился, я слышал, как открылась дверь в гостиной, легкие шаги скользнули по паркету и дверь с шумом захлопнулась.
— Я
— Ничуть. Маргарита была здесь. Когда она узнала, что вы пришли, она убежала.
— Она меня боится теперь?
— Нет, но она боится, что вам неприятно ее видеть.
— Почему? — сказал я, делая усилие вздохнуть свободно — от волнения у меня сжималось горло. — Бедняжка меня бросила, чтобы вернуть свой выезд, обстановку, бриллианты, она хорошо поступила, и я не могу ничего иметь против нее. Я встретил ее сегодня, — продолжал я небрежно.
— Где? — спросила Прюданс, которая смотрела на меня и, вероятно, спрашивала себя: «Неужели это тот самый человек, который был так влюблен?»
— На Елисейских полях, она была с другой женщиной, очень красивой. Кто это?
— Как она выглядит?
— Блондинка, стройная, с буклями, синие глаза, очень изящная.
— Ах, это Олимпия. Действительно, она очень красива.
— С кем она живет?
— Ни с кем и со всеми.
— А где она живет?
— Улица Тронше… Вы собираетесь за ней поухаживать?
— Возможно.
— А Маргарита?
— Я солгу, если скажу, что не думаю о ней совсем, но я принадлежу к тем людям, которые обращают большое внимание на то, как с ними порвали. Ну, а Маргарита так легкомысленно со мной рассталась, что я считаю себя большим дураком, что был так влюблен в нее. А я был очень влюблен в эту женщину.
Вы понимаете, каким тоном я старался говорить: пот выступил у меня на лбу.
— Она вас тоже очень любила и теперь еще любит. Вот вам доказательство: встретив вас сегодня, она сейчас же пришла ко мне и рассказала об этом. Она вся дрожала и была близка к обмороку.
— Ну и что она вам сказала?
— Она мне сказала: «Он, наверное, придет к вам» — и просила меня молить вас о прощении для нее.
— Я ей простил, вы можете ей это передать. Она добрая девушка, но погибшая, я должен был предвидеть то, что она со мной сделала. Я ей даже благодарен за ее решение. Теперь я сам задаю себе вопрос, к чему нас мог привести мой план жить исключительно с ней. Это было безумие.
— Она будет очень довольна, что вы признали неизбежность ее поступка. Ей пора было расстаться с вами, мой друг. Жалкий поверенный, которому она предложила продать ее обстановку, спросил у ее кредиторов, сколько она им должна, те испугались, и через несколько дней должен был быть аукцион.
— А теперь все уплачено?
— Почти.
— Кем?
— Графом N. Ах, мой
— А что она делает? Живет в Париже?
— Она ни за что не хотела возвращаться в Буживаль после того, как вы уехали оттуда. Я сама отправилась туда за ее вещами, да и за вашими: вы можете их получить у меня, за исключением вашего маленького портфеля с монограммой. Маргарита оставила его у себя. Если хотите, я могу его потребовать у нее обратно.
— Пускай он останется у нее, — пробормотал я, чувствуя, что слезы выступают у меня на глазах при воспоминании об этой деревне, где я был так счастлив, и при мысли, что Маргарита хотела сохранить у себя мою вещь.
Если бы она вошла в эту минуту, моя решимость мстить ей испарилась бы и я упал бы к ее ногам.
— Должна признаться, — продолжала Прюданс, — Маргарита никогда не была такой, как теперь: она почти совсем не спит, разъезжает по балам, поздно ужинает и даже напивается. Недавно, после одного ужина, она провела неделю в постели, а когда доктор позволил ей встать, она снова принялась за то же, рискуя умереть. Вы зайдете к ней?
— Зачем? Я зашел к вам, потому что вы всегда ко мне хорошо относились и потому что я знал вас раньше, чем Маргариту. Благодаря вам я стал ее любовником, и вам также я обязан тем, что перестал им быть.
— Ах, Бог мой, я сделала все, что могла, чтобы она бросила вас, и уверена, что в будущем вы не будете на меня за это сердиться.
— Я вдвойне вам благодарен, — сказал я, поднимаясь.
Мне было неприятно, что Прюданс слишком серьезно принимает все мои слова.
— Вы уходите? — спросила она.
— Да.
Я узнал все, что мне было нужно.
— Когда мы опять увидимся?
— Скоро. Прощайте.
— Прощайте.
Прюданс проводила меня до дверей, я вернулся домой со злыми слезами на глазах и с жаждой мести в сердце.
Итак, Маргарита была такая же продажная женщина, как все другие. Итак, та глубокая любовь, которую она питала ко мне, не могла побороть желания вернуться к прежней жизни.
Вот что я говорил себе в бессонные ночи, но если бы я обдумал все хладнокровно, то разглядел бы за этой шумной жизнью Маргариты желание прогнать назойливые мысли, неотвязчивые воспоминания.
К несчастью, дурные страсти брали верх, и я придумывал способы помучить бедняжку.
Да, человек становится очень жалким и гадким, когда затронута какая-нибудь его страсть.