Дама сердца
Шрифт:
– Прекрасная песнь…
Актёры разом обернулись и увидели мужчину средних лет, облачённого в тёмно-коричневые одежды с изображением оскалившегося волка, герба барона де Эпиналь. В руке незнакомец держал жезл, что говорило о его высоком статусе в замке – возможно, он был мажордомом или сенешалем [48] ; голову его венчал пышный бархатный берет в тон одеянию, украшенный перьями фазана. Посланника барона сопровождало несколько слуг.
Актёры встали и почтительно поклонились. Жосс тотчас смекнул, что удача плывёт прямо им в руки.
48
Мажордом –
Сенешаль – старший слуга, ведавший снабжением, одна из высших придворных должностей в X–XII вв. Затем функции сенешаля изменились.
– Я рад, сударь, что песнь голиарда доставила вам хоть немного удовольствия…
Посланник барона кивнул.
– Я наблюдаю за вами с того самого дня, как вы прибыли во владения барона. Думаю, что ваши представления весьма не дурны… А голиард, – он смерил взором Ригора, – талантлив и даже утончён… Увы, в наше жестокое время, когда почти весь цвет бургундского рыцарства не вернулся из Крестового похода, так хочется насладиться поэзией отличной от провансальских баллад, полных циничности и безысходности.
Ригор поклонился по-милански. Посланник барона удивлённо приподнял брови.
– М-да, юноша, я не ошибся, говоря о вашей утончённости… – не без удовольствия заметил он. – Не удивлюсь, если вы происходите из знатного рода.
Ригор снова поклонился.
– Увы, сударь, я – всего лишь сын торговца тканями. Но я часто бывал при дворе графини де Мюлуз…
Брови напыщенного посланника снова поползли вверх.
– И что же вы делали при дворе прекрасной графини?
– Сначала продавал ткани, а затем услаждал слух сиятельной госпожи своими сочинениями… – пояснил Ригор.
Посланник барона тотчас сделал соотвествующие выводы: юноша был придворным голиардом графини и почему-то покинул свою покровительницу.
– Надеюсь, моя госпожа, Эдмонда де Эпиналь, оценит ваши таланты, – надменно заметил посланник. – Она умеет ценить прекрасное… и барон тоже…
При упоминании о бароне, как ценителе прекрасного, у Ригора отчего-то засосало «под ложечкой».
Актёры давали представление чете де Эпиналь в праздничной зале замка. Баронесса, Эдмонда де Эпиналь, ещё сравнительно молодая женщина, которую, впрочем, нельзя назвать красивой, сидела на стуле с высокой резной спинкой и была полностью поглощена происходившим действом. Эдмонда с замиранием сердца следила, как Мадлен исполняла роль богатой знатной вдовушки, имевшей дочь на выданье, которую мастерски изображал Леон (баронессе, как, впрочем, и барону, и в голову не могло прийти, что это юноша) и даже жеманился, как молодая капризная девица. Между матерью и дочерью разгорелось соперничество за сердце голиарда, Ригора, который успевал усладить их слух своими сочинениями и бесстыдно сорвать цветы любви, позабыв о том, что его долг, прежде всего, воспевание куртуазной любви, а не удовлетворение плотских страстей.
Ригор, стоя на одном колене перед вдовушкой-Мадлен, которая всем своим видом показывала, что сгорает от страсти, исполнял:
У любви есть дар высокий —Колдовская сила,Что зимой, в мороз жестокий,Мне цветы взрастила.Ветра вой, дождя потоки —Всё мне стало мило.Вот49
Источник: Бернард де Вентадорн. Песни. Издание подготовила В. А. Дынник. Издательство «Наука» М.,1979
Баронесса невольно поддалась любовным фантазиям. Она устала от пренебрежения супруга, ибо он женился на ней, позарившись на земли её отца, которые вскоре присоединил к своим владениям и перестал обращать на жену внимание, отдавая предпочтение юношам.
Эдмонда представила, как утопает в объятиях голиарда. Она почувствовала сильное волнение и желание.
Барон краем глаза следил за своей супругой, понимая, что происходит в её душе. Он не требовал от Эдмонды верности и, пребывая в прекрасном расположении духа, решил доставить ей хоть какое-то удовольствие.
– Вы, верно устали, сударыня… – произнёс он, искоса поглядывая на жену.
Та смутилась.
– О нет, Филипп… Представление доставляет мне истинное наслаждение.
Барон улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы, на фоне которых отчётливо выступали резцы, словно у вампира.
– Не сомневаюсь, сударыня. И даже могу сказать наверняка: наслаждение доставляет вам голиард… Не так ли?
Эдмонда потупила взор, не зная, что ответить, ибо характер и поведение супруга были непредсказуемыми.
– По окончании страданий этого красавца, который мечется между богатой матерью и юной дочерью, вы можете подняться в свои покои.
– Но я не устала… – попыталась возразить баронесса.
– Разумеется. Поэтому вслед за вами отправится голиард и усладит ваш слух своими утончёнными альбами и кансонами.
Эдмонда взмахнула ресницами, не ожидая от барона подобной любезности.
– Благодарю вас… – произнесла она.
По окончании представления любовного треугольника, барон подозвал в себе Ригора и что-то шепнул тому на ухо. Голиард почувствовал смущение, но ненадолго, усилием воли он обрёл прежнюю уверенность. Он поклонился барону и вымолвил:
– Почту за честь, ваше сиятельство.
К Ригору подошёл слуга, одетый в тёмно-коричневую куртку и жёлто-зелёные шоссы [50] .
– Следуйте за мной, сударь… – сказал он.
Голиард направился за ним, предвкушая встречу с баронессой.
…В это время Жан подменил Ригора, которому было суждено услаждать сиятельную Эдмонду не только стихосложением и музыкой. Он умел играть на арфе и сносно петь. Конечно, его музыкальные способности меркли по сравнению с талантами Ригора, но что поделать – желание баронессы закон.
50
Шоссы – узкие штаны-чулки.
Барон наслаждался представлением. Время близилось к полуночи, актёры устали и из последних сил разыгрывали перед хозяином замка очередную сценку.
Зато барон, попивая вино и заедая его засахаренными фруктами, чувствовал себя прекрасно. Он ничего и слушать не желал об усталости актёров. Наконец случилось непоправимое: обессиливший Леон наступил на свой длинный женский наряд, упал и потерял сознание.
Перепуганные актёры бросились к нему, думая, что юноша умирает от изнеможения.