Дама сердца
Шрифт:
Матильда, утомлённая пространными разглагольствованиями мажордома, с мольбой посмотрела на Флоранс. Та сразу же поняла значение сего взгляда.
– А что юноша хорош собой? – без обиняков спросила она.
Мажордом осёкся, он не привык, что его перебывали. Даже виконтесса на правах хозяйки старалась уважать достоинство почтенного мажордома, верно служившего семейству Монбельяр на протяжении двадцати с лишнем лет.
Он растерянно воззрился на виконтессу, затем на камеристку, позволившую себе неслыханную дерзость.
– М-да… Вполне хорош… – недовольно ответил Бертран. – Даже можно сказать,
Матильда улыбнулась, это всё, что она хотела узнать от мажордома.
– Прикажи позаботиться о этом юноше… Пусть он отдохнёт с дороги.
Мажордом поклонился.
– Разумеется, ваше сиятельство, я уже отдал соответствующее распоряжение.
Виконтесса кивнула.
– Хорошо… Ты можешь идти.
Бертран удалился. Флоранс, как истинная камеристка и наперсница виконтессы, не удержалась от вопроса:
– Послание графини де Мюлуз как-то связано с этим юношей?..
Виконтесса прошлась по комнате, не спеша с ответом.
– Да, – призналась она наконец. – Графиня де Мюлуз просит принять юного голиарда ко двору и оказать ему покровительство.
Флоранс, понятия не имея о содержании письма, тотчас выказала предположение:
– Она ещё молода, а граф, увы, стар… Вероятно, увлеклась молоденьким красавчиком, да муж обо всём узнал…
– Примерно так всё и было… – подтвердила виконтесса.
Прекрасно зная, характер своей госпожи, Флоранс продолжила:
– Вы в сомнениях: стоит ли принимать под своё крыло сего голиарда? – в подтверждение этих слов, Матильда тяжело вздохнула. А камеристка продолжила: – Думаю, ваше сиятельство, следует принять юношу и выслушать его историю. А уж потом вы решите, что делать дальше. Прогнать его прочь, всегда успеется…
Матильда полностью согласилась с камеристкой.
«А почему бы и нет?.. – подумала она. – Сейчас так мало развлечений… Бродячих актёров я не люблю… Они обходят Монбельяр стороной… Ели юноша хорош собой, воспитан и талантлив, почему бы не позволить ему остаться в замке?..»
В последние время Матильда всё чаще томилась от скуки, не зная чем себя занять. Детей у неё не было, охотиться она не любила, вышивать и шить рубашки для бедных надоело, сочинять стихи у неё не получалось. За прошедшие годы она несколько раз навещала свою матушку в родовом замке, но тот навевал на неё печаль. Недавно она вернулась из Понтарлье в Монбельяр в угнетённом состоянии, вспомнив покойных отца и брата.
Вечером, после того, как церковные колокола отзвонили вечерню, Матильда по обыкновения помолилась в домовой церкви, поминая мужа, отца, младшего брата Персеваля и своих умерших малолетних детей. Затем она всё же решилась принять голиарда, резонно рассудив, что ничего дурного в том нет, и её безупречной репутации ничто не угрожает (ибо как всякая знатная дама и вдова она была крайне щепетильна в подобных вопросах).
Внешность Ригора произвела на Матильду приятное впечатление. Юноша был невысок ростом, но сложен весьма складно, имел приятное лицо, которое обрамляли густые каштановые волосы, и завораживающий голос (Ригор, как истинный голиард, научился управлять им, ибо голос – его профессиональный инструмент).
Ригору хотелось произвести на виконтессу приятное впечатление, перспектива скитания
Ригор охотно поведал ей о своих приключениях: что-то он приукрасил, а о чём-то предпочёл умолчать. Так историю о краже ожерелья графини де Бельфор, он представил в несколько ином свете. Из его рассказа явствовало, что госпожа Сибилла прониклась к нему симпатией, но её придворный музыкант Анри, снедаемый ревностью и завистью, строил ему всевозможные козни. И, увы, Ригору пришлось покинуть гостеприимный замок де Бельфор, дабы не была задета честь знатной дамы.
Матильда, невольно поддалась обаянию голиарда и внимала ему, если не с восхищением, то уж точно с нескрываемым интересом. А когда он исполнил несколько альб и кансон, сочинённых в разное время и посвящённых Беатриссе де Мюлуз и Сибилле де Бельфор, её невольно охватило чувство зависти по отношению к этим молодым и удачливым на её взгляд женщинам.
Когда ночная мгла окутала землю, виконтесса, наконец, позволила голиарду удалиться на отдых, и приняла окончательно решение: Ригор останется в замке.
На следующий день виконтесса призвала к себе Ригора и поручила ему разобрать библиотеку покойного мужа. Юноша несколько удивился желанию своей госпожи (ибо считал своё предназначение иным – сочинять стихи, музицировать на лютне, воспевая красоту дам и храбрость рыцарей), но постарался не подавать вида.
В душе он счёл себя оскорблённым, но всё же направился в замковую библиотеку, дабы разобраться там и упорядочить старинные фолианты – уж лучше стать «книжным червем», нежели скитаться по дорогам Бургундии в поисках заработка.
Виконтесса любезно выделила ему в помощь молодого слугу, ещё почти мальчишку, который с восторгом воспринял приказ госпожи и поспешил в библиотеку вслед за голиардом.
Когда Ригор вошёл в просторное помещение, перед его взором предстало множество стеллажей, заставленных фолиантами в кожаных переплётах или же просто заваленных свитками пергамента. Отчего-то эта картина напомнила ему монастырский скрипторий [61] , куда он попал совершенно случайно лет восемь назад, будучи ещё совсем ребёнком.
61
Скрипторий – мастерская по переписке рукописей, преимущественно в монастырях. Первые скриптории возникли в VI—VII веках на юге Италии, во Франции, в Ирландии, Испании.
Разбирая старинные фолианты, некоторые, увы, безвозвратно пришедшие в негодность, Ригор нашёл несколько романов о бесстрашных рыцарях, победителях драконов и покорителях сердец прекрасных дам, которые, по всей видимости, были приобретены покойным виконтом незадолго до Крестового похода.
Он с удовольствием пролистал увесистые труды французских авторов (именно они преуспели в художественном описании любовных отношений прекрасных дам и их верных рыцарей), украшенные искусными рисунками, и не преминул сообщить о своей находке виконтессе. Та же заинтересовалась этими романами и выказала желание, дабы Ригор читал ей вслух по вечерам.