Дамаск
Шрифт:
Ее хранитель удивленно приподнял бровь. Он явно просил свою подопечную успокоиться.
Паула вздохнула. Потом еще раз. Обеспокоенный долгим молчанием в трубке, Ричард несколько раз назвал ее по имени.
— Я понимаю, что нам нужно многое исправить в наших отношениях, — сказала наконец Паула; нужные слова сами пришли ей в голову, ведь ее спаситель был с ней. — Я знаю, ты хочешь для Клэр только лучшего. Ты очень хороший отец.
И это была правда, хотя Пауле нелегко было ее признать. Она предпочитала считать Ричарда слабаком. Но даже если в этом ее убеждении была доля истины, с появлением Клэр Ричард понял, что должен стать сильным ради
— Если ты думаешь, что сейчас нашей дочери лучше пожить у тебя, пусть остается, — разрешила Паула.
Это оказалось самым действенным способом заслужить доверие Ричарда.
В течение нескольких следующих недель Клэр оставалась у отца, а Паула только и делала, что общалась с обитательницами желтого коттеджа. В больнице старшая медсестра объявила ей выговор за долгое отсутствие на работе, но Пауле было все равно. Теперь ее подлинная жизнь протекала в желтом коттедже, среди его чудесных обитательниц. Дом самой Паулы словно стал частью их дома.
— У нас же еще столько свободного места, — часто повторяла Паула. — Надо рассказать всем о том, что мы знаем. Несправедливо держать правду в секрете, ведь в этом мире еще столько страдальцев!
Жительницы желтого коттеджа молча кивали в ответ. Они не то были и впрямь согласны с ней, не то просто не хотели спорить. Все они были спасены, причем в обстоятельствах гораздо более сложных и трагических, чем Паула. Они-то должны были знать, как дальше развивать их учение.
— В этом деле нельзя торопиться, — сказала ей как-то Стеф. — Этот драгоценный дар передается от женщины к женщине, от бабушки Мэрили ко всем нам. Ведь нельзя даровать хранителя кому угодно. Так как дело это очень ответственное, нам приходится тщательно выбирать последователей. Мы не имеем права наделять даром всех подряд.
— Но почему? — возмутилась Паула. — Не будь, например, у меня этого дара, я бы точно погибла. А ведь вокруг полно таких, как я, — наша вера могла бы спасти мир.
— Мы его и спасаем. Просто нельзя сделать это сразу, нужно действовать постепенно.
— Но ведь промедление стоит многих человеческих жизней, — настаивала Паула. — Должен же быть какой-то способ сделать так, чтобы наш дар вышел за пределы этого дома?
— Хочешь, я тебе кое-что покажу? — предложила в ответ Стеф.
Она подошла к книжному шкафу и достала с верхней полки огромную семейную Библию. Открыв ее на том развороте, где принято помещать генеалогическое древо, она дрожащей левой рукой протянула книгу Пауле.
— Имена, которые здесь перечислены, принадлежат твоим сестрам. Здесь записаны все, кого я знаю.
Разворот был заполнен именами. Список продолжался на нескольких последующих страницах. Всего там было более сотни имен.
— Как давно это продолжается? — спросила Паула, удивленно разглядывая Библию.
— Мать Мэрили приехала сюда в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Некоторые из перечисленных здесь женщин жили в этом доме какое-то время, а потом перебрались в другие места и основали собственные общины, вроде этой. Мы и сами уже не знаем, сколько наших последователей теперь в этой стране. Полный перечень их имен и точное количество никому
Стеф ободряюще улыбнулась.
— В общем, не думай, что нас так уж мало. Однако нам приходится быть осторожными. Мы встречаемся небольшими группами, совсем как первые христиане.
— Или как террористы, — горько усмехнулась Паула. Стеф посмотрела куда-то в сторону, видимо слушая, что ей
скажет ее божественный спутник. Потом она кивнула и, судя по всему, повторила его слова:
— Вот именно. Террор — это ужас, но нет большего ужаса, чем ужас смертного перед Господом.
IX
Он разбудил ее в три часа ночи. Паула плохо соображала, что происходит, и только недоуменно хлопала глазами. Хранитель парил в воздухе возле ее кровати и был не слишком ясно виден: словно отражение в витрине.
Женщина заставила себя проснуться, присмотрелась к нему как следует, но это не слишком помогло: он по-прежнему был какой-то полупрозрачный.
— Что случилось? — спросила она.
Он предупреждающе поднес палец к губам и молча указал на кровать Эстер. Он явно чего-то ждал.
Паула встала с кровати и бесшумно направилась к шкафу, стоявшему в дальнем углу комнаты. Громко заскрипела дверца,
Паула замерла: не хватало еще только разбудить Эстер! Однако соседка продолжала мерно посапывать.
Паула кое-как отыскала на нижней полке свою сумочку, поднесла ее к окну. В бумажнике среди визиток женщина нащупала пластиковый футляр, раскрыла его и осторожно, словно живую бабочку, положила на подоконник.
В свете, падающем из окна, ярко блеснул шприц.
Паула сжала пальцы в кулак, немного поразминала сведенную судорогой левую руку. В тусклом свете оказалось не так уж легко сразу попасть в вену: она, однако, справилась благодаря многолетнему медицинскому опыту. Ей было не впервой: она ощупала следы от предыдущих уколов на локтевом сгибе, потом подыскала подходящее место для новой инъекции, взяла шприц в правую руку и вколола иглу под кожу. Шприц начал медленно наполняться ее кровью.
Потом Паула на ощупь двинулась к кровати Эстер, пока не наткнулась на капельницу. Женщина по-прежнему мирно спала: ее губы были приоткрыты, и она слегка посапывала. Не было ничего легче, чем добавить кровь из шприца в содержимое капельницы.
Возможно, впрочем, в случае Эстер это уже не имело смысла. Спасителю обычно требовалось в среднем от трех до шести недель, чтобы дать о себе знать своей очередной избраннице.
Значит, новая подруга Паулы сможет обрести дар, только если ремиссия продолжится. Лишь в этом случае она поймет, что Бог — это не абстракция, не условность. Бог на самом деле есть.
Паула потянулась к трубке капельницы, но ее спутник остановил ее, тронув за руку. В замешательстве она опустила шприц. Женщина посмотрела на него, пытаясь понять, почему он препятствует ей, но его было так плохо видно, что выражения лица она так и не рассмотрела.
Потом ее хранитель повернулся и прошел сквозь стену. Паула открыла дверь и вышла в освещенный коридор. Лампы были такие яркие, что она зажмурилась и не сразу разглядела его. Он жестом велел ей следовать за ним.
Теперь Паула точно знала, что чувствует человек, когда идет по болоту за блуждающим огоньком. В руке она сжимала шприц. Они поднялись по лестнице на другой этаж, повернули налево, потом еще раз налево. Какой-то санитар в голубом халате прошел в нескольких метрах от девушки, но она осталась незамеченной.