Дамиан...
Шрифт:
— Зачем ты это сделал?
— Боишься, что теперь не сможешь показать чулки тому, с кем хотела пойти на свидание? — Дамиан оскалился и порвал второй чулок. Причем, еще сильнее, чем первый.
— Прекрати. Я их надела потому, что на улице прохладно, — сказала, а потом, опустила голову и прошептала: — И я бы никому и ничего не показывала.
Несколько секунд я сомневалась, но потом взяла Дамиана за руку и повела в сторону ванной комнаты. Завела парня внутрь и начала расстегивать его рубашку. Вот только, он остановил меня, сжав мои ладони в своих.
— Не нужно, — сказала,
Я поднялась на носочки и поцеловала Дамиана в щеку, изуродованную шрамами. Всего лишь на мгновение он немного сильнее сжал мои ладони, но потом отпустил их, а я, продолжив расстегивать пуговицы, сказала:
— Если я для тебя яд, то ты для меня, как очень крепкий алкоголь. Знаешь, почему?
Глава 19 Девушка
Дамиан приподнял бровь, а я, продолжая расстегивать пуговицы на его рубашке, тихо прошептала:
— Мне кажется, что я пьянею от тебя, — я опустила взгляд и ненадолго замолчала. Как же тяжело было собраться с мыслями. Или это смущение опять сковывало сознание? — Ты тоже причинил мне немало боли. От тебя всегда хотелось только тепла, но после моего возвращения из колледжа все изменилось. Ты стал другим. Мне все еще хотелось тянуться к тебе, а ты отталкивал. И потом все было только хуже и хуже. Грубость от тебя всегда ранила сильнее, чем куда более глобальная жестокость от остальных. Именно поэтому я хотела, чтобы ты исчез из моей жизни. Ты странно влияешь на меня и если других я могу вычеркнуть из своей жизни, то с тобой так не получается. Несмотря ни на что ты всегда взрываешь мое сознание.
Глубокий вдох и очень медленный выдох. Дамиан не перебивал меня. Казалось, очень внимательно слушал и не отрывал от меня своего взгляда, а я, уже расстегивала нижние пуговицы его рубашки.
— Но ты действительно, как алкоголь. Пьянишь и делаешь меня слабой.
Он поддел пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились и тело обожгло огнем, от которого внутри заискрилось и дыхание перехватило. Большим пальцем Дамиан провел по моей щеке, вызывая у меня дикий трепет и усиливая те всполохи, которые уже вовсю бушевали в сердце. Одно мгновение и казалось, что я опять пропала.
— Я не изменился после твоего возвращения из колледжа. Я всегда был таким, но когда ты повзрослела, находиться рядом с тобой стало сложнее.
— Почему? — мой голос был еле слышен. В это мгновение я вообще с трудом произносила слова, но все так же, не моргая, смотрела в глаза Дамиана. Какие же они у него красивые. Действительно похожие на ледники.
— Ты знаешь. Я уже говорил.
— Я хочу, чтобы ты опять сказал, — я еле заметно качнула головой.
Дамиан вновь провел большим пальцем по моей щеке и я с трудом сдержалась, чтобы не зажмуриться. Это было так приятно.
— С тобой я многое пережил. Начиная от обычной детской симпатии, заканчивая осознанием, каково это по-настоящему хотеть девушку. И я сильно хотел. Иногда был готов ночью пойти к тебе в спальню и сделать с тобой действительно плохие вещи, но знал, что ты во мне только брата видела. Как парень я не мог к
Я немного опустила веки и, поднявшись на носочки, потянулась к парню. С трудом, но все же дотянулась до его губ, после чего мазнула по ним своими губами. Хотела нормально поцеловать, но разница в росте мешала это сделать.
К счастью, Дамиан все понял без лишних слов и сам наклонился. Немного сильнее сжал мои волосы и поцеловал, а я тут же задрожала и своим телом прижалась к его, сожалея о том, что не успела полностью снять рубашку. Хотелось больше тепла и жара — чтобы полностью ощутить его.
Поцелуй был не долгим и Дамиан, отстранившись, подхватил меня под попу, после чего усадил на край тумбочки рядом с раковиной. Раздвинул мне ноги и, встав между ними, прижал к себе так, что все тело заныло и мне показалось, что, если он еще хоть немного сильнее сожмет меня, просто переломает, но, подняв руки, я обвила ими шею Дамиана и так же обняла изо всех сил.
И почему мне в этот момент было так хорошо? Я настолько сильно прижата к парню, что даже толком дышать не могла, но все равно ощущала невероятную легкость. Она расплывалась по телу тонкими, но яркими нитями и будто бы заставляла душу сиять. Наконец-то убирала приторную тяжесть, которая, казалось, уже въелась в тело.
— Можно ли считать твои слова признанием в любви? — спросила, лицом уткнувшись в его грудь.
— Заодно считай это признанием в том, что я тебя никогда не отпущу и не дам быть с другим. Даже, если ты захочешь.
Рука Дамиана легла на мою талию и скользнула вверх по спине, а потом обратно вниз. Ладони у него большие, грубые и шершавые, но, когда он вот так гладил меня, я была готова выгибаться от удовольствия. Вот только, стараясь держать сознание ясным, я потянулась к последним пуговицам и наконец-то расстегнула их.
Дамиан мне не мешал, а я, будто бы даже не дыша, сняла его рубашку и положила ее рядом с собой, после чего посмотрела на парня. Он стал еще более массивным, хотя и раньше казался мне огромным. Дамиана вообще можно было бы назвать совершенным, если бы не шрамы, а они были огромными и, уродуя кожу, занимали плечо, часть шеи и торса. Учитывая те увечья, которые так же имелись на лице, картина была совершенно неприглядной. Я смотрела на Дамиана и чувствовала, как сердце ныло, трещало и разрывалось на части. Что же я натворила?
Я потянулась к нему и опять обняла, лбом уткнувшись в торс. Пыталась скрыть взгляд, ведь понимала, что Дамиану он не понравится. Он бы точно не хотел, чтобы я смотрела на него именно так.
— Извини, — прошептала. — Намеренно я никогда бы не сделала такое с тобой.
— Прекрати, Мила — Дамиан, наверное, все же что-то почувствовал в моем голосе.
— Но…
— Это не мешает мне жить.
Я чувствовала, что он говорил правду. Ему плевать на шрамы, но я все равно ощущала острое сожаление, которое болезненно стиснуло сознание. Вот только, уродливым я Дамиана не считала. Даже несмотря на увечья, совершенно никакого отторжения у меня не было.