Дамнат
Шрифт:
Толпа пришла в ужас. Разом все закричали. Те, кто был позади, орали громче всех. Оттуда, вместе с предсмертными стонами, неслось одно слово.
— Мертвяки! Мертвяки! Мертвяки!
— Мертвяки! — осенив себя запрещенным знаком Предвечного, прошептал стоявший рядом плешивый мужчина. Тимьян запомнил выражение лица девочки лет шести, державшей мужчину за руку. Большие голубые глаза смотрели на наемника с интересом и надеждой на то, что все это — игра.
Люди окончательно обезумели. Задние напирали, началась давка. Стражники с вытаращенными
Тимьян начал задыхаться. Отчаянно озираясь в поисках выхода, он увидел в нескольких шагах от себя парапет на высоте в два человеческих роста. За парапетом боевой ход крепостной стены. Если удастся запрыгнуть на него, можно проникнуть в надвратное помещение. Если не открыть ворота, страшно подумать, что может произойти.
Он взглянул на девочку. Она обхватила отца за руку. Ее сдавили со всех сторон. Девочка обессиленно открывала рот в тщетной попытке вдохнуть. Губы посинели. Сам мужчина плакал, стонал. Он понимал, что дочь вот-вот умрет. Что он сам умрет. Но ничего поделать не мог.
Давка нарастала. Вокруг царил шум, издаваемый тысячью гибнущих в невообразимой тесноте людей. Стража смешалась с толпой, втоптавших в брусчатку погибших от их рук граждан. Слышно было, как стучат люди в запертые ворота.
— Отдай ее мне! — крикнул мужчине Тимьян. Мужчина уже не понимал, что происходит. Он был в полуобморочном состоянии.
Напрягшись изо всех сил, Тимьян выдернул из тьмы разгоряченных тел девочку, и, одной рукой прижимая ее к себе, вскарабкался по телам наверх.
Девочка с шумом втянула в себя воздух.
— Держись! — велел Тимьян, забросив ее, будто мешок с репой, за спину. Девочка вцепилась в него, со всей силы сжав шею. — Не так сильно, — захрипел наемник, бесцеремонно карабкаясь по головам людей. — Я же задохнусь!
Но девочка не слышала, ослепленная страхом. Тимьян, недолго думая, прыгнул. С первого раза запрыгнуть не удалось. Он упал, подмяв под себя малышку. Волнующееся, словно море, спрессованная в одну единую плоть, скованная небывалым ужасом, повинующаяся единому стадному порыву толпа, кажется, даже не заметила этого падения.
Девочка не ослабляла хватки. Она превратилась в зверенка, не воспринимающего ничего, кроме жажды жить.
Тимьян, опираясь на плечи, головы, руки, тюки с тряпьем, еще что-то, — он не видел — поднялся. Достал нож. Оступаясь, балансируя, хрипя, обливаясь потом, подобрался к парапету. Множество рук цеплялись за него, но он отпихивался, пинал их.
Прыгнул. Рука ухватилась за край парапета. Влажная, скользкая кладка. Другой рукой в отчаянной попытке уцепиться вонзил нож в расселину между кирпичами. Удержался.
Тимьян
Внизу многие пытались повторить его прыжок. Но никому это не удавалось.
— Все хорошо, — неловко буркнул Тимьян. — Стой тут. Никуда не уходи, поняла?
Он повернулся, но девочка уцепилась за него.
— Я тебя не брошу, не бойся.
Она смотрела на него, обеими руками держа его за штанину. Совсем как щеночек.
— Ладно, иди за мной.
Тимьян вынул меч и открыл дверь в надвратное помещение. Там пахло потом и дегтем. Бочки у стен, сложенные пирамидой копья и мечи. На полу — оловянные тарелки с остатками еды, бутыль с водой или вином, ломоть хлеба на тряпице. Внутри находилось трое. Они повскакивали с мест.
— Что вы здесь делаете?
— Это… мы… мы заперли вход сюда, — сказал один из стражников, рыжий лопоухий увалень, смахнув с бороды крошки хлеба.
— Зачем? — с презрением поинтересовался Тимьян.
— Так это ж… толпа сюда ворвется… Как же мы-то? Убьют же!
— Все ваши внизу либо мертвы, либо вот-вот умрут. А вы тут уютно заперлись в надежде переждать? Жрете, пьете!
— Да…
— Поднимайте ворота, глупцы! — рявкнул Тимьян.
Солдаты переглянулись.
— Приказа нет… — начал рыжий.
Тимьян обухом меча ударил его. Тот согнулся. Два его напарника похватались было за мечи, но Тимьян ударом ноги выбил меч из рук одного, другому приставив к горлу клинок. Меч, звякнув, ударился об стену.
— Поднимайте ворота, или я вас убью.
Девочка заверещала.
— Успокойся, — сказал Тимьян, прижав ее к себе и настороженно наблюдая за стражниками, неохотно начавшими накручивать цепь, открывая тысячам путь к мнимому спасению. — Я здесь.
Тимьян и ребенок брели по дороге. Убийца и незнакомая девочка. Она стискивала своей ручонкой его ладонь, хмурилась и все время смотрела вперед, изредка поглядывая на Тимьяна. С надеждой, как ему показалось.
Прошло несколько часов после того, как он заставил стражу открыть ворота и выпустить уцелевших в той жуткой давке наружу. Кажется весь город шел по тракту — нескончаемая вереница людей.
Тимьян хотел избавиться от девочки. Предлагал шедшим рядом женщинам, старикам, любому, чей вид внушал доверие, забрать ее. Тщетно. Никто не собирался обременять себя в преддверии неизвестности. От них шарахались, как от прокаженных. В этот вечер все сторонились всех.
Люди направлялись на юг, к последнему кордону. А ему ведь надо в горы. Куда он пойдет с ней? С «бессмертными», идущими по следу? Что с ней делать? Может, все-таки получится избавится от обузы, которую он добровольно взвалил на себя? Бросить?