Дань
Шрифт:
У каждого механизма Главный останавливался и рассказывал историю из своей службы. В машинном отделении он подошёл к главному двигателю, положил руку на турбину, посмотрел на свой шрам и спросил:
– Помнишь, как ты расписалась на мне? Я тоже не забыл.
Матрос подбежал к Главному, приложил руку к бескозырке и отрапортовал:
– Товарищ капитан первого ранга, командир просил передать, что всё готово для встречи.
– Добро, можешь идти. А вас, молодые люди, – он обратился к Андрею и Юле, – прошу следовать за мной.
Войдя в каюту командира, Главный, как хозяин, подвёл молодых людей к двери, которая была закрыта шторой, отдёрнул её и жестом пригласил
После официального приёма Андрей проводил Юлю в каюту.
– Отдыхай, – сказал он ей ласково. – Ты, наверное, устала с дороги.
Юля прилегла на диван и тут же погрузилась в глубокий сон.
Проснувшись от какой-то тряски, она посмотрела в иллюминатор и обнаружила, что корабль уже в море.
Баренцево море швыряло корабль из стороны в сторону, как щепку. Он, подброшенный волной, взлетал вверх, на некоторое мгновение зависал на гребне, и со всего размаху срывался вниз. Волна встречала падающий корабль и с огромной силой ударяла о днище. Казалось, что он не выдержит ударов и расколется пополам. Винты, выскакивая из воды, молотили воздух, а главные двигатели начинали визжать, набирая обороты из-за резкого снижения нагрузки. Через мгновение корма корабля погружалась в воду, и двигатели затихали. У Юли замирало сердце. Ей казалось, что сейчас двигатели остановятся, и корабль превратится в неуправляемую груду металла. Особенный ужас наводили на неё иллюминаторы. Глядя в них, она видела небо, в котором солнце раскачивалось, как маятник. Мгновение и эта картина сменялась кромешной тьмой. Волна с силой ударялась в борт, заливала иллюминатор, и только маленькие пузырьки воздуха, освещённые косыми лучами света, представали перед взором. Бездна – единственное, что могло прийти в голову человеку, наблюдающему эту картину. Впечатление, что корабль поглощен пучиной и идёт ко дну, останавливало дыхание. Ужас охватывал всё тело, но через мгновение волна ударяла в другой борт и ужасающая картина сменялась на голубое небо и солнце, бьющее прямо в глаза.
В дверь Юлиной каюты постучали.
– Войдите, – ответила она.
На пороге стоял Николай и улыбался.
– Как себя чувствует Наука? Не укачивает? Андрей сейчас на вахте и попросил проведать вас.
– Слава Богу, не укачивает, только голова очень тяжёлая и есть очень хочется.
– Это и есть влияние качки. Одни ничего не могут есть и их выворачивает наизнанку, а другие всё время голодны. Можете гордиться, морская болезнь вас не беспокоит. Кстати о еде, как говорится, война войной, а обед по расписанию. Вас проводить в кают-компанию?
– Да как же в такой болтанке можно есть?
– Ни с голода же умирать? Научим вас есть. Только сначала вам надо научиться ходить. Я собственно для этого и зашёл. Попробуйте дойти до кают-компании.
Юля встала, сделала шаг по направлению к двери, но тут же потеряла равновесие и упала на диван.
– Ничего, ничего, первые два шага уже сделаны, ещё немного и вы у цели. Я подожду вас в коридоре, а вы переоденьтесь в брючный костюм. Обувь наденьте без каблуков, а то я не поймаю вас.
Поход по коридору произвёл на Юлю впечатление не меньше, чем иллюминаторы. Оказывается, она совершенно не умела ходить. Шаг за шагом, держась за поручни, которые были на всех стенах, или, как тут говорили, переборках, она передвигалась по коридору. Николай следовал за ней и, глядя на неё, усмехался. Ну вот, последний поворот, и показалась
Юля только сейчас обратила внимание, что все стулья в кают-компании были цепочками прикреплены к палубе. На столе ничего не было, а его края обрамляли планки, которые не давали ничему упасть, если бы на нём что-нибудь появилось. Весь экипаж, свободный от несения вахты был уже в сборе. Николай помог ей добраться до своего места и усадил на стул.
– Неси! – крикнул он куда-то в сторону.
В кают-компанию вошёл вестовой, держа в руках тарелку с супом, ложку и хлеб. Как жонглер, выступающий на арене цирка, он выписывал замысловатые фигуры и жонглировал тарелкой. Юля ждала, когда он поставит её на стол, но он стоял и чего-то ждал.
– Тарелку нужно держать в руках, – подсказал ей Николай, – а то вы суп обязательно разольёте.
Юля взяла тарелку и попыталась поесть. Её движения вызвали улыбку всей команды. Гоняясь за куском мяса, она чуть не опрокинула всё. Наконец с первым было покончено. Вестовой забрал у неё тарелку и вручил новую с макаронами по-флотски. Со вторым она справилась уже быстрее.
– Теперь компот и вы настоящий моряк. – Старпом встал и зааплодировал. Все, кто находился в кают-компании, последовали его примеру.
– Я смотрю, Наука уже освоилась? – в дверях стоял Главный. – Отдохни немножечко и я отведу тебя в рубку. Такой красоты ты нигде не увидишь.
Рубка находилась высоко. Качка здесь ощущалась во много раз сильнее, чем в каюте. Но то, что Юля увидела из рубки, нельзя было сравнить ни с чем. Перед её взором предстало море с высоты птичьего полёта. Чайки летали над морем на уровне её глаз. Яркое солнце пронизывало водяную пыль и превращало её в сказочный калейдоскоп, который переливался всеми цветами радуги. Странное дело: вода на море кипела от волн, а на небе не было не единой тучки. Завывания ветра Юля тоже не слышала.
– Это зыбь, – объяснил ей командир. – Шторм идет параллельным с нашим курсом, а его волны доходят до нас. Скоро мы удалимся от него, и качка закончится.
Поход закончился. Впечатления, которые Юля получила на корабле, переполняли её. Никогда и нигде не приходилось испытывать подобное. Сойдя на берег, её всё ещё качало из стороны в сторону. Даже, когда летела в самолёте, ей казалось, что он раскачивается и как корабль то падает куда-то, то выныривает из пучины. Море пленило Юлю, оно переродило её заново, и сделало своей рабыней.
Юля вернулась в институт, но то, что она испытала в походе навсегда осталось в её памяти. Море стало катализатором её творческого потенциала.
Данные, которые были получены в походе, породили множество идей. Юле хотелось взяться то за одну тему, то за другую, но пока она думала о них, третья тема сбивала её и не давала сосредоточиться. Шли годы, а идей становилось всё больше и больше.
Однажды в лабораторию вошёл Главный, и позвал Юлю в кабинет к начальнику.
– Вот, что я хочу сказать тебе, дорогая моя. Научный мир имеет определённую специфику, – начал он издалека. – Я говорю о приоритетах. Твои соображения по некоторым вопросам очень интересны и требуют глубокого изучения, но к большому моему разочарованию они стали исходить от людей, которые к ним не имеют ни малейшего отношения. Короче говоря, если выражаться русским языком, их начинают воровать. Мы посоветовались с руководством и приняли решение создать отдельную лабораторию, она будет заниматься проблемами, которые ты поднимаешь. А тебе мой совет – садись и пиши диссертацию, а то кто-нибудь другой напишет её за тебя. Научным руководителем буду я.