Данэя
Шрифт:
— Послушай, — Дан повернулся к Марку, чтобы поделиться интересной находкой, но Марк сидел с закрытыми глазами, вцепившись руками в подлокотники кресла, — лицо его было белым как мел. — Что с тобой?
Марк только слабо застонал. Не медля, Дан уложил его и подкатил кибер-диагност, приготовленный для родов Лейли.
Сердце! Врача Дан вызывать не стал — впрыснул лекарство, дождался, когда щеки Марка начали розоветь. Тогда спросил:
— Как чувствуешь себя?
— Ничего: проходит.
— Давно это у тебя?
— Первый
— Третий, а не первый! — укоризненно сказал он.
— Такой — первый. Те — были не сильными. Что ты хочешь: возраст.
— Тебе надо лечь в клинику. Сердце очень изношено.
— Подлечусь. Только не в клинике: обойдусь без нее.
— Перегружался ты сильно последнее время.
— Не больше тебя.
— Но у меня организм много моложе твоего.
— Что я могу поделать? Я же не академик. Да и был бы, так теперь не допустил бы, чтобы ради меня зарезали донора. И ты.
— Но пересадка сердца…
— Сердца донора: то же самое. Эти разговоры не для нас с тобой. — Чтобы прекратить спор, он закрыл глаза, и Дан оставил его в покое.
До родов оставалось немного, и Дан не давал ничем заниматься кроме подготовки к ним. Решительно воспротивился ее участи даже в обсуждении новой постановки, которую начал готовить Поль: «Радуги» по Ванде Василевской — ее подсказала Эя. Рита получила в ней главную роль — партизанки-матери Олены.
С Даном ничего нельзя было сделать. Эя успокаивала ее обычным «Он и со мной был таким», но подобная, незагруженная, жизнь тяготила Лейли. И она нашла выход — да так, что Дан не мог возражать. Сочетала приятное с полезным: регулярно встречалась со знакомыми, приглашая их навестить ее дома.
Дана удивило, что все они являлись парами: мужчина и женщина.
— Это те, кто живет вместе, — объяснила ему Лейли. — У меня много таких знакомых.
Он понял ее замысел: среди людей, которые раньше других могли стать родителями, эти пары были наиболее вероятными. И он стал помогать Лейли.
Кое-чего они достигли: на тех заметно действовало то, что они видели. Дан и Эя составляли, как и они, пару, живущую вместе, но… Но у Дана и Эи было то, чего у них не было: дети. Сын, который вместе с Лейли ждал появления своего ребенка; девочка-подросток, веселая и общительная. «Главный пункт нашей агитации» — вспоминал Дан слова Лала.
Люди видели не только большой живот Лейли, но и могли почувствовать радостное ожидание, испытываемое ею и всеми окружающими. Могли сравнить жизнь такой семьи и своей — замкнутой на двоих.
Дан верил, что встречи эти дадут результат. Но наверно, после того, как родится его внук. Он знал точно, что Йорг и тогда вынужден будет молчать: события разворачивались не в его пользу. По сути дела, постановка «Девы рая» была первым всемирным выступлением, результаты которого сказались незамедлительно:
Главное, чтобы дети начали появляться до суда над Ги. К счастью, он пока задерживается. Хотя — как понять это счастье: Ги серьезно пострадал при спасении. Теперь жизнь его уже вне опасности, но еще неделю тому назад это не могли гарантировать, и на Ли страшно было смотреть. Недешевая цена оттяжки суда. И все же, как ни жаль его, случившаяся с ним беда — благо сейчас. Не проста жизнь!
Вот скоро родится внук, и кто-то из женщин, убежденных словами Евы и примером Лейли, зачнут. Их будет вначале очень мало. Но они будут — и их примеру тоже кто-то последует, и матерей на Земле будет становиться все больше. Люди будут видеть детей каждый день, и настанет время, когда мало кто сможет себе представить жизнь без них.
И ты ничего не сможешь с этим сделать, Йорг! Убивший ребенка Евы.
Но он, несомненно, будет пытаться. Силы его пока велики — за ним те, кто считает существующий порядок вещей наилучшим с самых различных точек зрения. В первую очередь — максимально выгодным: неполноценные не имеют право быть обузой интеллектуального человечества. Тем более — в свете скорейшего решения стоящих на повестке дня грандиозных задач: заселения Земли-2 и Контакта. Пока это — и только это кажется главным подавляющему большинству. Они актив Йорга, они положат свои голоса на его чашу весов. Среди них — любимый ученик Дана, Арг.
Великие задачи, великие задачи! Какой страшной стороной способны они повернуться, когда люди перестают отчетливо представлять, чем можно и чем нельзя жертвовать ради них, чтобы при этом не потерять себя.
Пока это не понято — рано выходить на Контакт: слишком неприглядно человечество в своем нынешнем облике. Сначала — справедливость и гуманность: возврат к ним является первоочедной целью. Его откладывать нельзя: другие великие цели будут появляться без конца. Одного создания «сферы Дайсона», о котором снова начинают поговаривать, хватит на много веков.
Великие цели: среди тех, для кого они главные — его Сын, Лал Младший, и это наполняет сознание горечью, хотя и невозможно не уважать Сына за его цельность. Но как поведет он себя в решающий момент, не будет ли голосовать против уничтожения всего, что основано на новом рабстве — существовании неполноценных: ведь отвлечение сил на это может значительно отсрочить отлет на Землю-2.
И еще одно его сильно беспокоит: состояние Марка. Заметно сдал, ходит с трудом, но не хочет лечь в клинику — не желает даже говорить об этом. Принимает кое-какие лекарства — этим и ограничивается. И продолжает работать — не щадит себя: привычка всего поколения, жившего при кризисе.