Данфейт
Шрифт:
Кимао вышел в холл и, подняв распластанное тело Данфейт с пола, понес ее на диван в гостиной.
– А почему ты решил, что оно "ложное"?
– произнес Орайя, протягивая брату свернутый плед.
Кимао посмотрел на Орайю и прищурился.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Она избегала тебя все эти дни, потому что не хотела знать правду. Они посадили в ней росток сомнения, который прижился в ее сердце и начал разрушать ее веру во все, что ее окружало. Они желали, чтобы она усомнилась в своем Учителе, в тебе, чтобы начала бояться, как боятся они. Ей легче было заглянуть в мои глаза и спросить о том, правда
– Не забудь подложить мне под голову подушку, - произнес Кимао и упал на пол, отключившись.
– Ты опять проиграл, - хмыкнул дерева.
– Никто не поборет меня по части употребления "Силь..."
Орайя рухнул на пол в ногах брата. "Зеленая правда", без сомнений, способна была не только развязать язык, но и подарить жертве настоящий девятичасовой сон в любом удобном или неудобном положении.
***
Данфейт открыла глаза и приоткрыла рот, пытаясь что-то произнести, но не смогла. Приподнявшись, она осмотрелась и пихнула ногой спящего на полу Кимао. Орайю она трогать не стала, и, переступив через тела обоих дерев, направилась в туалет, который искала минут десять.
Когда Кимао поднялся с пола и толкнул брата ногой в бок, в дверь позвонили. По коридору фривольно прошлась Данфейт в синем махровом халате и, распахнув ее настежь, начала с кем-то разговаривать. Кимао вышел в коридор и выглянул в холл.
– Спасибо, - произнесла сайкаирянка и, забрав у курьера пакеты с едой, закрыла входную дверь.
Оглянувшись, она встретилась глазами с Кимао и, ничего не ответив, передала пакеты ему.
– Давно проснулась?
– спросил зрячий, шагая следом за ней на кухню.
– Час назад.
– Понятно...
– протянул Кимао и начал распаковывать завтрак, который она заказала.
– Доброе утро!
– поздоровался Орайя, вваливаясь на кухню и тут же выхватывая из рук брата пластиковый контейнер с едой.
– Спасибо, что заказала. Кстати, это - мой халат.
– Я заметила, - ответила Данфейт, поправляя закатанные рукава.
– Я вам не мешаю?
– произнес Кимао, застыв со стаканом бульона в руках.
– Совсем нет, - ответила Данфейт и забрала у него свое "лекарство".
– А я?
– не понял зрячий.
– Завари себе чай, если хочешь, - хмыкнула Данфейт и пригубила горячий бульон.
Кимао спокойно подошел к ней, выхватил из руки стаканчик и приложился к нему сам.
Данфейт попыталась отобрать его, схватив зрячего за запястье, но Кимао перехватил стакан другой рукой и отвернулся.
– Ты засранец, Кимао!
– буркнула Данфейт и раскинула руки на столе, уронив на них свою голову.
– Не расстраивайся, - поддержал ее Орайя.
– Я заварю нам чай.
Кимао поставил пустой стакан на стол и, зевнув, потянулся.
– В следующий раз закажешь бульон на всех.
Данфейт ничего не ответила, продолжая лежать на столе.
– Эй, ты жива, вообще?
– Не твое дело.
Кимао тяжело вздохнул и подошел к ней, прикладывая
Орайя замер на мгновение и внимательно посмотрел на брата, а затем и на саму матриати. Девушка не двигалась, позволяя зрячему прикасаться к ее шее, словно к своей собственной. Кимао рывком оголил ее плечи и развел пальцы, продолжая поглаживать бледную кожу и надавливать на мышцы, оставляя на снежном бархате едва заметные розовые следы.
Орайя отвернулся, стараясь не показывать своего удивления и, в то же время, интереса к происходящему. Новый стон Данфейт заставил его обернуться и нахмурить брови. Кимао, кажется, не обращал никакого внимания на его присутствие, сжимая свои пальцы на плечах своей матриати и принуждая ее тело выгибаться каждый раз, после очередного маневра.
Подхватив одну ее руку, он заломил ее ей за спину, и Данфейт что-то буркнула, но сопротивляться его воле не стала. Откинувшись назад, девушка замерла с закрытыми глазами, ожидая, когда он принесет ее телу очередную порцию удовольствия, одну за другой расслабляя ноющие мышцы.
– Ты вся, как пружина! Чтобы с завтрашнего дня возобновила медитацию на фрирайне!
– Ненавижу медитацию, - промычала Данфейт и тяжело вздохнула.
– А оргазм любишь?
Данфейт на мгновение онемела, и Кимао воспользовался этим, чтобы закончить цикл и завершить начатое. Тело Данфейт изогнулось, веки распахнулись и из горла вырвался протяжный сдавленный стон. Румянец проступил на ее белоснежных щеках и пятнами покрыл нежную кожу шеи и спины. Под ладонями зрячего прокатилась судорожная волна трепещущих мышц ее тела и тут же погасла, растворяясь там, где он никак не ожидал ее ощутить.
– Gjairicti!
– вырвалось из горла зрячего перед тем, как его глаза закрылись и он припал к Данфейт, прижимая ее к столу.
У Орайи из рук выскользнула кружка и вдребезги разбилась о дорогой кафель на полу. Звук бьющегося фарфора вывел дереву из состояния оцепенения, и Орайя отвернулся, аккуратно перешагивая через осколки и стараясь побыстрее покинуть зону предстоящих боевых действий.
Данфейт открыла глаза и сжала руки в кулаках. Масштаб ее ярости трудно было себе представить, хотя Кимао в этот момент, было на все наплевать. Ее эмоции, ее удовольствие и, Амир побери, ее оргазм не оставили места для его гнева или беспокойства.
– Fui gjadie!!!
– завопила Данфейт, нанося удар в грудь зрячего своим локтем.
Кимао тут же схватил ее за запястья и прижал их к столу.
– Еще раз назовешь меня подобным именем и потеряешь голос навсегда, - зашипел он с силой придавливая ее грудь в краю стола.
– Моя мать была великой женщиной. Великой! Ты все поняла?!
Он надавил сильнее, и Данфейт закричала от боли. Кимао резко отстранился от нее и вышел из кухни.
Когда он вернулся, Данфейт уже переоделась и пила чай вместе с Орайей. Заметив его появление, девушка спустилась со стула, подошла к нему и со всей силы хлопнула ладонью по лицу. Кимао вполне мог уклониться от удара, но не стал этого делать, позволяя ей отомстить за унижение.