Данфейт

Даниэль Зеа Рэй

Кимао подошел к следующей работе неизвестного мастера и заглянул в рисованные глаза Айрин. Ей было лет пятнадцать, когда кто-то запечатлел ее на этом полотне. Большие светло-карие глаза и копна волос, уложенная в высокую прическу. Она стояла в летнем платье под деревом, сквозь листву которого пробивались лучи клонящегося к закату Амира. Кимао направился дальше и остановился напротив Айрин в возрасте лет девятнадцати. Прекрасные черты лица застыли во времени, поражая своей изысканностью и красотой. Это было лицо женщины, на которую хотелось смотреть очень долго. В костюме

для верховой езды она выглядела по-настоящему взрослой, и только по отсутствию морщинок в уголках ее глаз Кимао понял, что она и не смеется вовсе. Молодой человек отошел подальше от полотна и снова присмотрелся к ее лицу. Губы, как будто, улыбались, но не глаза. В этой красоте не было настоящих эмоций, лишь отблеск той улыбки, которой она могла бы улыбнуться, если бы только захотела.

– А где портреты Данфейт?
– спросил Орайя, пытаясь отыскать глазами маленькую темноволосую девчушку.

– К сожалению, из всех сохранился только этот, - ответил Герольд и подвел молодых людей к юной девушке, которая стояла по пояс в воде в дорогом вечернем платье и хохотала.

Прекрасные густые темные волосы струились по ее спине, рассыпаясь по плечам и груди. Белая кожа, которая казалась столь тонкой, будто от одного только этого смеха своей хозяйки могла потрескаться. И грудь, к которой прилипла ткань мокрого платья, укрытая ее роскошными волосами...

Кимао сглотнул. Казалось, будто сейчас Дани склонит свою голову и с осуждением посмотрит на него с этого полотна, прочитав непристойные мысли зрячего о груди его матриати.

– А других портретов Данфейт нет?
– спросил Бронан, которого Эрика настойчиво дергала за руку, чтобы он соизволил задать этот вопрос вместо нее.

– Она сожгла их, - произнес Герольд и тяжело вздохнул.
– Сожгла за год перед тем, как я попросил одного мастера тайком нарисовать ее снова. Данфейт не знает, что здесь висит ее портрет. Пожалуй, я спрячу его до вашего возвращения на Дереву.

– А почему она сожгла свои портреты?
– спросил Террей, помогая Герольду снять тяжелую раму со стены.

– На очередной свой день рождения, Данфейт, как всегда, "отколола" номер, не явившись на прием, который я устроил в ее честь. За это Айрин сняла все ее портреты в галерее и оставила их в подвале. Когда Данфейт нашла свои полотна в луже, что образовалась из конденсата на холодной трубе, ничего умнее, кроме как поджечь их, она не придумала.

Кимао сжал свои губы и отвернулся. Странно, но Герольд Белови, говоря об этом, словно и не понимал, что плохо поступила не только его младшая дочь, но и старшая, которая считала себя вправе распоряжаться портретами своей собственной сестры.

– Мы немного устали, - произнес Кимао.

– Конечно-конечно, - тут же закивал Герольд.
– Мими проводит Вас в Ваши комнаты.

– Я бы хотел поговорить с Данфейт перед ужином. Вы не проводите меня к ней?
– спросил Кимао, обращаясь к Герольду.

– Боюсь, что сам я не знаю, куда она направилась, - пожал плечами мужчина и с удивлением посмотрел на молодого человека.

Безусловно, логичным представлялся Белови интерес зрячего к одной из

его дочерей, но только к старшей, а не младшей... Хотя, учитывая, что все они учатся в одном вместе и наверняка проводят большую часть времени рядом с друг другом, данное участие вполне объяснимо.

– Я здесь, папа, - послышался знакомый голос за их спинами.

Террей и Йори, от неожиданности, чуть не уронили тяжелую картину, что держали в своих руках, дожидаясь дальнейших инструкций по месту ее перемещения. Эрика ехидно улыбнулась и подмигнула подруге, с которой не сводил глаз только один человек - ее зрячий. Девушка в летнем платье до колен и рукавчиками-фонариками на плечах не была похожа на ту Данфейт, к образу которой он уже успел привыкнуть. Собранные в хвост на затылке волосы и ушки, торчащие по сторонам. Кимао чуть было не рассмеялся, осознав, что ее ушки на самом деле топорщатся...

– Я сама покажу им комнаты, папа.

– Рад, что ты надела его. Красивое платье, - с гордостью произнес Герольд.
– Мой подарок, хотя выбирала Мими. Тебе нравится?

– Конечно, папа. Спасибо.

Эрика в этот момент повернулась к мистеру Белови и испепелила его взглядом. Жаль только, что мужчина не понял ее возмущения и, не обратив на тианку никакого внимания, покинул картинную галерею первым.

– Портрет можете вернуть на место!
– засмеялась Данфейт, глядя, как Террей и Йори мечутся на одном месте.
– Я ничего не стану с ним делать!

– Вот и прекрасно!
– рассмеялись мужчины и повесили картину на ее законное место.

– Пойдемте, я провожу Вас в комнаты. Через час запланирован ужин в столовой. Форма одежды свободная. После него я отведу вас на пляж: ночью там есть на что посмотреть. А завтра утром мы отправимся в деревню на винодельню.

– Не плохая программа!
– воскликнула Эрика.
– А во сколько состоится прием?

– В семь. Надеюсь, мы успеем все посмотреть до того момента, как дом превратиться в место паломничества ста тридцати малознакомых мне людей.

Эрика, взяв подругу под руку, повела ее к выходу.

– Ты же не поселила нас с Бронаном вместе?
– прошептала тианка.
– Меня это напряжет!

– Можно подумать, что спите вы в разных постелях!
– улыбнулась Данфейт и отрицательно покачала своей головой.

– Спасибо, подружка, - выдохнула Эрика и обернулась к Бронану.

Зрячий надменно улыбался, глядя в шаловливые глаза своей матриати. Она пообещала, что отомстит ему за четырехдневную попойку и сделала это, попросив подругу расселить их по разным апартаментам. Глупо, но что тут поделать?

Остановившись посреди длинного коридора, Данфейт распахнула первую дверь и предложила Йори и Террею войти внутрь.

– Так, кто из нас?
– не понял Террей.

– Оба, - пожала плечами Данфейт.

– Нет, погоди...

– На Сайкайрусе разрешены однополые браки, в отличие от всех остальных планет.

– У Вас можно жениться?

– А почему "нет"?
– рассмеялась Данфейт и вошла внутрь.

– Гостиная, спальня, гардеробная, туалет и ванна раздельные. Прошу!