Данте
Шрифт:
Данте бросил взгляд на собственные руки и ноги. Они оказались невероятно огромными, покрытыми канатами вен. Чужие руки, не его. Осознав это, он вспомнил, кем был.
— Я… Я… Луис, — просипел он.
— Теперь ты Данте, — ответил голос.
Данте моргнул. Космодесантник в бело-красном облачении хирурга склонился над ним:
— Я брат Араезон. Ты меня помнишь?
— Я Данте… — повторил он. — Вы сангвинарный жрец Десятой роты.
— Ты теперь член этой роты и неофит нашего ордена. — Выражение ангельского лица Араезона смягчилось. — Ты больше не кандидат!
— Вставай, неофит! —
Капеллан-вербовщик Малафаил протянул свою закованную в броню руку. В отличие от остальных в комнате, он был одет в полный доспех со шлемом, имевшим забрало.
Данте принял его помощь и поднялся. Он чувствовал себя сильным и большим. Выпрямившись, он смог смотреть Малафаилу прямо в глаза. Он удивленно поднял руки.
— Что со мной случилось?
— Ты провел год в зале Саркофагов, подвергаясь Перемене Крови, — объяснил Араезон. — Ты уснул, потом тебе имплантировали священное семя нашего лорда, Великого Ангела, активированное вливанием его драгоценной крови. Ты прошел последнее испытание и получил благословение благодаря знаниям Императора. Ты Кровавый Ангел.
Другие тоже выходили из саркофагов, перемазанные густой жидкостью и кровью. Пол оказался полностью залит ими. Данте увидел смутно знакомое лицо.
— Лоренц? — Он едва верил глазам.
Лоренц изменился почти до неузнаваемости.
Он был ростом с других братьев и стал взрослым. Он был не мужчина, а даже более чем мужчина, мускулистый, с таким широким и мощным лицом, что оно едва походило на человеческое. И в то же время его черты были блистательно красивы, отмеченные ясной красотой Сангвиния. Самое странное, что, несмотря на эти изменения, Данте все еще мог узнать своего друга.
— Иди, неофит, — сказал Араезон. — Иди и смотри.
— Да, милорд, — ответил Данте, потрясенный собственным раскатистым басом.
Он сглотнул. И это ощущение оказалось другим.
Араезон рассмеялся:
— Ты можешь называть меня братом, новичок, и я тебя так же, как только закончится твоя служба в роте скаутов.
Он взял Данте за руку и повел к дальней стене. Крики и вопли, сопровождавшие второе рождение, звучали в унисон, но их заглушал спокойный голос Араезона.
На стене висело большое круглое зеркало в раме. Данте увидел в нем Араезона и незнакомца. Через секунду он узнал в этом могущественном существе себя. Следы, оставленные жизнью на Ваале, исчезли. Кожа сделалась гладкой и белой как алебастр, словно солнце никогда не касалось ее. Лицо стало чужим, Луис стал напоминать Сангвиния. Араезон отпустил руку Данте, и тот замер перед отражением в безмолвном изумлении. Неизменными остались только глаза: бледно-янтарные, как у отца, но они смотрели с лица ангела.
Позднее он узнал, что не всех космодесантников создавали таким способом. Для нечленов рода Сангвиния подобные быстрые процессы созревания не применялись. Специальные органы, которые делали человека космодесантником, имплантировались постепенно, и этот период растягивался на годы. У Кровавых Ангелов все происходило иначе. Зачатки органов внедрялись одновременно, за исключением последнего.
— Я ангел?
— Почти, — ответил Малафаил. — Тебя ждут годы тренировок. Если ты это переживешь, тебе имплантируют черный панцирь, последний дар, тот, что определяет нас. В панцире находятся порты интерфейса. Без них наша боевая броня бесполезна.
Подвели Лоренца, потом
Бешеный грохот раздался из одного саркофага. Зазвучал сигнал тревоги, Малафаил проворчал что-то и быстро пошел к источнику звука. Данте увидел тела на полу, три из них были прикрыты окровавленными простынями.
Малафаил остановился возле саркофага. Тот начал открываться, а затем крышка отлетела от удара в сторону и заскользила по полу. Брат вырвался наружу, вырвав провода из своего тела. Когтистыми руками он отшвырнул сервитора, поспешившего к нему. С нечеловеческой силой он оторвал голову киборга и погрузил длинные клыки в морщинистую серую плоть горла.
Малафаил вскинул свой болтган и выстрелил. Раздался гулкий взрыв, заставивший вновь рожденных Кровавых Ангелов вздрогнуть. Обезумевший неофит упал на пол без головы.
— Процесс не всегда оканчивается успешно, — грустно сказал Араезон. — Ты впервые увидел прекрасный, но дикий мир. Иди. Тебе нужно поесть. Целый год тебя поддерживали сложные зелья, но организм требует мяса и вина.
Мертвого неофита прикрыли. Кровный раб, кажущийся теперь крошечным, вывел его из зала.
Данте не мог оторвать взгляд от шеи, под кожей которой в такт сердцу билась вена. Его преследовала мучительная какофония звуков перерождения, раздававшихся в крепости-монастыре до глубокой ночи.
Глава 13: Пять милостей
457. М40
Аркс Ангеликум
Ваал
Система Ваал
Данте очнулся от ужасающих снов, освещаемый жестким искусственным сиянием. Он моргнул, освобождаясь от видений исковерканных масок, и застонал. Взгляд остановился на переплетении трубопроводов. Круглые люмены, расположенные квадратом и прикрепленные к длинной негнущейся трубе, гудели. Маленькие окна казармы были красными и тусклыми.
Во рту пересохло, на языке ощущался металлический привкус. Он убрал руку со лба, моргнул и стер с лица засохшую кровь. Пребывая во власти кошмаров, он искусал свою руку. Скопление парных следов от зубов портило его новую великолепную кожу.
— Спокойная ночка, — простонал Лоренц.
Он скатился с кровати и босыми ступнями прошлепал по холодному полу.
Данте сел. Его вчерашнее пробуждение и последующее щедрое угощение казались сном.
Фанфары грянули среди голых стен спального корпуса.
— Неофиты, подъем! — загремел знакомый голос. — Одевайтесь. Обучение начинается сегодня. Ожидайте завтрак у стола.
— Капитан Вероно, — заметил Ристан.
— Теперь он наш лорд, — ответил Данте. — Думаю, он будет нас тренировать.
— Что ты об этом знаешь? — спросил неофит, которого, судя по всему, тошнило.
Он и еще пара других прошагали мимо к торчащим из стены раковинам, и их шумно вырвало.
— Я чертовски хочу пить, — сообщил Лоренц.
— Там есть вода, — отозвался Ристан, протирая глаза и указывая на большой стеклянный шар, торчащий из другой стены.