Дар Императора
Шрифт:
У меня кровь застыла в жилах.
— Вы не можете исключить меня из Кастиана, — сказал я, не сумев унять дрожь в голосе.
— Думаешь? — буркнул Малхадиил.
+ Можем, + отправил Галео.
— Но не исключим, — Думенидон бросил взгляд на остальных. — Мы обсудили.
Галео кивнул.
+ Ты владеешь одним из немногих уцелевших артефактов времен основания Кастиана. Возможно, самым ценным. Пришло время доказать, что ты достоин этого посоха, Гиперион. Услышь мой приказ. Сражайся со своими братьями, стань с ними одним целым. Одинокие волки умирают
Галео раскрылся мне, как пару секунд назад Думенидон. Почувствовать фоновое присутствие его разума оказалось благословенным облегчением, но тем острее я ощутил отсутствие Сотиса.
Юстикар покачал головой, словно отвечая на мои мысли.
+ Мы не виним тебя за Сотиса, + отправил он. + Очисть сердце от вины. Мы все время были с тобой, пусть ты не мог нас почувствовать, и знали, что тебя ослепило ретинальной перенастройкой. Кастиан злится на тебя из-за ошибок, совершенных тобой в последнее время, Гиперион. Не за то, что Сотис решил поиграть со смертью, пытаясь спасти тебя. Демон мчался прямиком к тебе, и ты был беспомощен. Наш павший брат знал, на что шел, и почти успел. +
— Почти, — сказал я. — Ты можешь приказать мне избавиться от чувства вины, юстикар, но не от стыда.
+ Наверное, так оно и должно быть. +
— Сотис также допустил ошибку, — согласился Думенидон. — Если бы я увидел, что тебя невозможно спасти, то оставил бы тебя погибать.
Я заглянул ему в лицо, ища намек на то, что он шутит. Он не шутил.
+ Малхадиил, + позвал Галео.
Малхадиил посмотрел на меня, но в его взгляде не было теплоты. Он не хотел разрушать воздвигнутую стену.
— Мал, — начал я.
— Остальные правы, — оборвал он. — Сотис сглупил, отправившись за тобой. Ему следовало дать тебе умереть, — Малхадиил указал на мои разбитые доспехи. — Этой ночью ты мог погибнуть бессчетное множество раз. На каждом задании ты снова и снова рвешься впереди всех. Теперь нам пришлось заплатить за твою беспечность. Доверие, которое я к тебе испытывал, умерло вместе с моим братом. Помни это, когда в следующий раз сочтешь, что сможешь победить в одиночку.
Мне оставалось только бессильно кивнуть.
— Я услышал вас, — произнес я, — услышал и подчиняюсь.
Наконец разум Малхадиила слился с моим. Брата терзала такая боль, что я едва не истек кровью вместе с ним. Она пульсировала в нем гулким стуком, такая горячая, что не поддавалась никакому описанию. Глубже, нежели боль — это была скорбь. Он оплакивал своего брата. Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше, ни в своем разуме, ни в разумах собратьев.
Я отправил ему ответное чувство — мягкую мысль, изваянную из сожаления и стыда. Сначала он отпрянул, и я уже было подумал, что он опять оградится от меня. Мгновение спустя он все же принял пропульсированную эмоцию. Он слабо, очень слабо кивнул в ответ. Причиненная рана этим не исцелилась, но начало было положено.
— Я могу прозвонить в Колокол за Сотиса? — спросил я.
Думенидон тихо выдохнул и посмотрел на Галео. Юстикар в
+ По обычаю лишь юстикар может звонить в Колокол, + произнес Галео, + но в данном случае это кажется уместным. +
— Я бы хотел… — Малхадиил замолчал. — Да. Я не возражаю.
— Спасибо, Мал, — сказал я и беззвучно добавил лишь ему: + Они услышат Колокол по всему Тронному миру. Обещаю тебе. +
Он еще раз едва заметно кивнул.
Когда мои братья направились к выходу, Галео на секунду встретился со мной взглядом.
+ Больше никаких ошибок, брат. +
Я отдал честь, сотворив знамение аквилы.
В комнате осталась только Анника. Они прислонилась к стене, скрестив руки на груди.
— Черный день, но прекрасная победа.
— Можно считать и так, — согласился я.
Она улыбнулась.
— Если тебе интересно, брат Граувр в стабильном состоянии. Если повезет, он даже выживет, — ее кристально-синие глаза сверкнули в отраженном свете. Прежде чем я успел ответить, она грустно усмехнулась. — Прости за то, что случилось с Сотисом. Ты говорил с Кловоном?
— Так это вы отправили его ко мне?
— Не совсем. Василла и Кхатан также хотели поговорить с тобой. Я решила, что если кому-то и позволить, то лишь тому, кто может чему-то научить.
На секунду я призадумался. Василла наверняка захотела бы помолиться вместе и обсудить состояние моей души. Кхатан же начала бы рассказывать несмешные шутки и журить меня за то, что я не смеюсь вместе с ней.
— Спасибо, что не прислали других, — сказал я.
— Значит, следующая остановка — Титан. Мы должны рассказать о случившемся и донести весть об осаде Армагеддона, — она замолчала, словно взвешивая следующие слова. — Я знаю, кем был Сотис, Гиперион. Я знаю, кем были все вы.
Я смотрел на нее пару секунд.
— Не понимаю.
— В смысле до того, как вас забрала Инквизиция. У Ордо Маллеус самые обширные архивы. Я знаю, кем вы были в детстве.
Я не совсем понимал, к чему она ведет.
— Меня мало волнует подобное знание.
— Пусть для тебя оно неважно, но я очень любознательна. Сотис и Малхадиил родились на жалком промышленном мирке под названием Терет. Когда за ними прилетели Черные Корабли, им было одиннадцать стандартных лет, из которых они уже год трудились разнорабочими в мануфакториуме по производству боеприпасов. Им светило всю жизнь клепать патроны для ополчения Терета.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Потому что это важно. Если бы не Инквизиция, Сотис превратился бы в одряхлевшего и спившегося рабочего мануфакториума или, что вероятнее всего, умер бы из-за несчастного случая на производстве. Серые Рыцари сделали из него оружие, и он с честью послужил человечеству. Пусть его служба была короткой, но жизнь он прожил с большим достоинством, чем многие могут себе представить.
Она сложила знак аквилы, ее руки показались совсем белыми на фоне черного бодиглава.