Дар Менестреля
Шрифт:
У всех троих при виде этого зрелища заурчало в животе.
— Онтеро, у нас же нет денег, прошептал Тич, с опаской оглядывая огромные дубовые столы, заваленные яствами.
— Да знаю, — сглотнул Онтеро, потирая лысину. — Делать нечего. У Ильмера денег нет, я проверил. Можно было бы продать коня, но тут нас как пить дать облапошат, да еще и покалечить ненароком могут, мол, чужаки, и весь сказ. Дастин, вот что. Я покажу пару фокусов, а ты спой чего-нибудь. Глядишь и заработаем на кусок хлеба.
— Я попробую, Онтеро, — проговорил юный бард, с сомнением уставившись на огромного бородатого толстяка, с остервенением обгладывающего жирную баранью кость.
Колдун
— Все в порядке. Этот тип, Экси, довольно сносный малый — обещал накормить, если здешней публике придется по вкусу наше представление. Тич, пойди, проследи пока за конем и спящим герцогом. А как уладим все, позовем.
— Вот еще, — фыркнул рыжеволосый мальчуган. — Я хочу поглядеть на твои фокусы, да и песни послушать. А мож я б и станцевал…
— Кому сказано, марш к повозке! — рассерженно рявкнул Онтеро.
— Да ну, и пожалуйста, — обиженно дуя губы провозгласил Тич и, показав язык чародею, скрылся за дверьми таверны.
— Почтеннейшие господа! — раздался неприятный визгливый голос старого Экси. — Позвольте вам представить бродячих артистов, пришедших к нам из Джемпира. Этот, — Экси протянул костлявую руку в сторону поклонившегося Онтеро, — покажет нам кое-какие забавные фокусы, а юнец споет песни. Давай, начинайте.
Онтеро еще раз поклонился и вышел на середину зала. Кто-то поярче разжег факелы, а Дастину даже предложили табуретку и непонятно откуда появившуюся лютню. Менестрель подстроил инструмент и взял аккорд. Дастину приходилось играть всякие песни, а будучи в труппе бродячих музыкантов, он разучил множество веселых народных песен, которые любили послушать в придорожных тавернах и на улицах. Одним словом, с подобной публикой юный бард был знаком и отнюдь не растерялся.
Другое дело — Онтеро. Он вдруг почему-то раскраснелся, словно первый раз решил показаться на публике. Пытаясь что-то сказать, он вертел руками. Однако даже отдаленно похожего на фокусы ничего не выходило. Дастин понял, что дело плохо, и стал играть громче, выбирая самые веселые и задористые песни. Некоторое время посетители таверны молча наблюдали разыгрывающееся действо, после чего кое-где стали подпевать, и вскоре пел уже весь зал. Вернее, горланил, ибо большая часть присутствующих была лишена какого-либо подобия слуха, к тому же имела прокуренные и пропитые глотки.
В конце концов и Онтеро справился со своим замешательством и показал несколько нехитрых фокусов, тем не менее безмерно поразивших публику. Весь зал дружно заулюлюкал, когда из под стола, куда плюнул Онтеро, на пестром петухе выехал карлик и, сделав несколько шагов, расстаял в воздухе. А когда за спиной Онтеро появилась чудовищная морда гигантского дракона, многие с проклятиями повскакивали с мест, хватаясь за мечи, но были тотчас осмеяны зрителями с более крепкими нервами.
Одним словом, когда Дастин устало отложил в сторону лютню, Онтеро, вытирая пот со лба и с лысины, плюхнулся рядом на скамью, а с улицы примчался довольный раскрасневшийся Тич, сообщивший, что сумел выиграть у местных мальчишек несколько монет, потраченных на то, чтобы привязать коня к стойлу, на столе перед голодной троицей стоял огромный поднос с дымящейся бараниной, покрытой аппетитной корочкой и добрый кувшин великолепного эля.
Hе думая о правилах приличия, все трое накинулись на еду, словно никогда раньше в жизни не ели ничего подобного. Даже Дастин, привыкший к скромной пище и приличных манерах за столом во
Когда спутники основательно насытились и, вяло откинувшись на скамье, стали неспешно потягивать эль, Дастин внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Обернувшись, он с ужасом увидел в дверях изящный силуэт, увенчаный водопадом золотых волос. Пара огромных глаз ненавидящим взором устремилась с перекошенного от удивления и безмерной злобы некогда прекрасного лица на юного барда.
Дастин едва не поперхнулся. Ибо на него смотрела живая и невредимая принцесса Леогонии, Мельсана Джемпирская.
Принцесса резко развернулась на каблуках и поспешно скрылась в проеме дверей. Слабость оставила Дастина, откуда-то взялась сила, менестрель вскочил и побежал вдогонку, заметив краем глаза, что Тич и Онтеро, ничего не понимая, ринулись следом.
Когда Дастин выбежал на улицу, он увидел согнувшуюся над повозкой Мельсану. Ярко блеснул остро отточенный кинжал и донесся удивленный возглас герцога «Мельсана, ты жива?»
Менестрель в несколько огромных прыжков достиг принцессы и крепко схватил ее за руку. Мельсана резко толкнула барда, Дастин упал навзничь, вскрикнув от боли. С ненавистью в глазах принцесса воздела руку с кинжалам, и тут послышался грозный голос Онтеро:
— Остановись, женщина! Мелит па квенас!
— Ублюдки, — гневно прошипела наследница леогонского престола. — Говорила я этому старому придурку — убей колдуна. Hе послушал… Сказал, отобьет охоту к колдовству. И вот результат. — Она опустила руку, яростно сверкая глазами. — Все равно вы сдохнете. Хозяин с магистром довершат начатое. А как все гладко шло. С остальными уже покончено: один наш, а другой пал. Лишь только этот влюбленный придурок, — она брезгливо кивнула в сторону ничего не понимающего Ильмера, привставшего на повозке. — не сделал предначертанного. Hо ничего, Менестрель. Берегись же, ибо в игру вошли опасные силы. А ты, старая лысая вонючка, будешь долго корчиться в муках, кляня свою встречу с этим слюнявым подонком, распевающим песенки…
— Hу это мы еще посмотрим, — спокойно ответил Онтеро, подходя ближе.
— Мельсана, что происходит? — тревожно спросил Ильмер.
— А ты не видишь, герцог? — усмехнулся колдун. — Это милая крошка продала душу темным силам. Как говорят, ведьма твоя принцесса.
— Этот кретин прав, драгоценный мой. И благодари судьбу, иначе я проткнула тебе твое любящее сердечко. Прощайте, ребятки. Мы еще свидимся. И от всего сердца надеюсь, что увижу когда-нибудь ваши телеса в неживом состоянии. — принцесса ловко свистнула и проворно вскочила в седло непонятно откуда взявшейся белой лошади. Тич было хотел подскочить к лошади и остановить ее, но Мельсана жестоко хлестнула кнутом по лицу мальчугана и ударила по бокам скакуна. Лишь только облако серой пыли говорило о том, что мгновение назад здесь была наследная принцесса Леогонии.
Когда белая лошадь с одетой в черное всадницей скрылась вдали, Дастин поднялся и молча подошел к повозке.
Посмотрев в глаза Ильмера, он тихо произнес:
— Теперь-то ты хоть понял? Я не убивал Мельсану.
— Прости, певец. Hо, во имя Всевышнего, происходит?
— Дастин нужен каким-то приспешникам темных сил. И я догадываюсь… Нет! Я уже твердо уверен, зачем, — мрачно произнес Онтеро, отвязывая коня.
— Hу и зачем же? — поинтересовался Тич, пинающий ногой какую-то корзинку с тряпьем.