Дар Менестреля
Шрифт:
И толпа дружно заржала над шуткой по поводу хламиды Аргвинара, а затем разя перегаром, нестройно закричала в поддержку вожаков: «Ага, понравится!», «Такому милашке, да не понравилось бы!», «Он еще сам к нам придет, если жив останется, ха-ха-ха!»
— Прекратите! — Закричал было хозяин постоялого двора, все еще стоявший на дороге толпы, — Вы же знаете, что это против закона. Знаете, что бургомистр запретил!
— Да пошел ты со своим бургомистром! — Заорал кривой и изо всех сил приложил хозяину кулаком в челюсть. Тот охнул и рухнул на землю от удара, освободив тем самым дорогу для толпы, которая зашумела и ворвалась в двор, а вскоре вышибла дверь и вломилась к спящим путникам. Корджер
Хозяин, с подбитой скулой уже поднялся на ноги, и со своим обычным мрачным выражением лица следил за толпой, уносивший его постояльцев к очевидно незавидной участи. Когда толпа исчезла из виду в одном из боковых переулков, хозяин покачал головой, вздохнул и собрался было уйти в дом, но тут со стороны ушедшей толпы вспыхнула ослепительная молния, шум на мгновение затих, а затем раздались нестройные голоса «Лови!», «Вон они!», «Да, нет, сюда в переулок!», «Эй, пожар!», «Дом горит!», «Гады, дом подпалили!», «Зови на помощь!»… Взамен ярко белому свету вспышки пришло красное зарево пожара, и вскоре толпе стало уже не до чужаков.
Мрачный Онтеро уселся на табурете возле Ильмера и сообщил ему:
— Ничего у нас не выйдет.
— Это почему же? — поинтересовался тот.
— Взгляни на Дастина. У него от одной мысли о том, что ему предстоит, дыхание перехватывает. Она ж из него веревки вить будет, стоит только захотеть. Не дело мы делаем…
— А что было бы дело?
— Не знаю. Только не нравится мне все это. Слишком уж это круто для нас, простых смертных. Там страну-другую защитить или завоевать, это мы еще умеем, да и то с натугой и не всегда, а чтобы все человечество… Эх…. не потянем. Сам посуди, если он исказит Песню, всем конец.
— Ну, а если не исказит?
— Тоже, только по-другому.
— Погоди, чего-то я тебя не понимаю, — возразил Ильмер, — если он принесет Песню, то это ж наоборот хорошо должно быть!
Онтеро вздохнул и ответил:
— Горе одно с вами, необразованными. Ну представь себе сам, что все стало хорошо, никто не поступает плохо, вообще никто и никогда, все поступают только так как надо. Вот ты сейчас думаешь, что мне ответить, а в идеальном мире не стал бы, поскольку и так знал бы, да и ответа никакого не нужно было бы, потому что и я знал бы, что ты знал бы что ответить. И когда что-то делаешь, то и выбора не было бы, поскольку уже знаешь как правильно, и не можешь поступить неправильно. Представляешь. Никто ничего не решает, никто ни о чем не говорит, никто ни о чем не думает — зачем думать-то, если все известно. Каково? Вот и получается, что если Песня неискаженной придет, то тоже что-то вроде конца света будет…
— Погоди, я ничего не понял, что ты несешь, Онтеро? Хочешь сказать, что принесет он Песню как надо или не принесет, все равно конец?
— Примерно именно это я и хочу сказать, — мрачно подтвердил толстяк.
— И что же делать?
— Была у Аргвинара интересная идея. Что если бы Песню удалось принести в мир правильно, но не до конца…
— И как же это сделать? — Усмехнулся Ильмер, — И что ты собираешься делать? Как остановить посредине? Дубиной по темечку что ли врежешь посреди исполнения? Глупости ты все-таки говоришь, колдун.
Онтеро вздохнул и грустно покачал головой:
— Ох, не глупости,
— Какого Корджера? — Поинтересовался Ильмер, — Знакомый твой какой-то что ли? Ну и имя ему родители дали… Ведь знают же все, что называть так ребенка не к добру. С тех пор как Глант пал…
Онтеро опять покачал головой и заметил:
— Ты уже второй раз в точку попадаешь, и сам этого не замечаешь. Действительно не к добру оказалось. Знали бы его родители да назвали бы иначе, может и Глант бы стоял на месте сейчас.
И не обращая внимания на несколько удивленный и не очень понимающий взгляд герцога, Онтеро отошел и присел на угол кушетки, на которой, мечтательно глядя в потолок и явно про себя разговаривая с кем-то, лежал Дастин…
А еще через пару часов за менестрелем пришли.
Дверь закрылась за Дастиным и в хижине повисло тяжелое молчание, которое бывает только когда что-то серьезное уже случилось или ожидаешь чего-то большого и страшного. Герцог гордо выпрямившись уселся в кресле с готовностью принять судьбу мира, чтобы ни случилось. Тич явно не мог похвастаться столь железными нервами и спрятался под кроватью, откуда торчал только подрагивающий кончик рыжего хвоста с белой отметинкой. Очевидно, мальчишка счел свое «альтер эго» более способным пережить грядущие события, какими бы они ни были. Что же касается Онтеро, то он сидел в углу, прижавшись спиной к стене и бормотал про себя, пытаясь вновь и вновь собрать все, что он знает.
— Как же он еще там говорил… «как к трем прибавить один…» Что же это за «один»… «кого-то ему придется прибавить»… «Принцесса знает свое дело, принцесса умница…» Что же принцесса может сделать? Если трое — это Дастин и эти двое, то прибавить одного означает кого-то еще, кого?… Совершенная структура — трое, прибавить одного будет четверо, совершенно бессмысленное число, никакого смысла… Да, не, не совсем это он сказал, он сказал… «ему придется учиться арифметике… как к трем прибавить один» Оно и мне не помешает, как же тут прибавить? Кого?
— Может принцессу? — пискнул из-под кровати Тич.
— Нет, Тич, — отмахнулся от него толстяк, — если имеется в виду, что между Дастином и принцессой вроде бы должно произойти, то при чем тут «трое»? Тогда это «один плюс один», так что не получается.
— Не могли бы вы, двое, умолкнуть? — прервал его Ильмер, — Твои всхлипывания мешают моей молитве, а судя по тому, что я знаю, сейчас самое подходящее время именно для этого. Так что и вам бы посоветовал. Кроме того, мне еще не доставляют удовольствия напоминания о том, что должен делать Дастин с моей недавно еще невестой.
— А что? — возмутился было Онтеро, но тут же осекся, — да, извини, конечно… Постой, Ильмер… Как же это там… «Плоть восстанет на…» Какая к лешему «плоть»! Ах, Аргвинар, ах идиот, говорил смысла не видит. Да это же оно и было! Как там он поначалу прочитал… «Ночью женщина откроется мужчине, и мужчина даст ей младенца, первый крик которого они услышат на рассвете» А если продолжить с новым текстом в том же ключе получатеся… — Онтеро торопливо схватил уже читатный-перечитанный пергамент, и начал толковать текст по новой, — Ага, это стало быть никакой не «брат», тем более от «тьмы», это просто «женщина», а это прсто «мужчина», безо всяких мудростей, а это действительно «соединятся», ну да теперь понятно как, а «Мироздание» оно же «Бог» оно же просто «мир», да, «мир» все равно получается. Так значит получается что-то вроде «женщина и мужчиа сольются воедино, пока стоит мир», все равно чушь какая-то… нет действительно чушь, «пока стоит мир»… «стоит мир пока»… «мир стоит пока»…