Дар Орла
Шрифт:
Если кожу в этом месте заставить расслабиться, то объем нашего восприятия увеличится такими путями, которые невозможно исследовать рассудком. Мешок был очень мягким и теплым и производил необычайные ощущения приятного расслабления в ногах. Деятельность нервов моих икр очень повысилась.
Горда рассказывала о таких же ощущениях физического удовольствия. Она даже сказала, что именно сила такого мешка помогла ей найти пятно оранжево-красного цвета. Это одеяние произвело на нее такое впечатление, что она даже сшила такой же мешок, копию с оригинала, но его эффект не был таким же, хотя он давал ей все же блаженное спокойствие и хорошее самочувствие.
Лидию и Розу тоже помещали в такое одеяние, но оно им никогда не нравилось, точно также как и мне.
Горда объясняла, что привязанность к таким мешкам ее и Жозефины была прямым следствием того, что они нашли свой цвет сновидений, находясь внутри мешков. Она сказала, что причиной моего безразличия к нему было то, что я вообще не входил в окраску, скорее окраска приходила ко мне. Она была права. Что-то еще, помимо голоса Зулейки диктовало исход этой подготовительной фазы. По всем показателям, Зулейка вела меня по тому пути, что и Горду с Жозефиной.
В течение многих сессий я смотрел на темноту и был готов визуализировать пятно окрашивания.
Я даже был свидетелем всей метаморфозы от однородной темноты до четко очерченного пятна интенсивной яркости, а затем меня уносило в сторону появления щекотки, на которой я фокусировал свое внимание до тех пор, пока не входил в состояние спокойного бодрствования. Именно тогда я впервые погрузился в оранжево-красное состояние.
После того, как я научился оставаться подвешенным между сном и бодрствованием, Зулейка, казалось, ослабила свой контроль. Я даже решил, что она не торопится выводить меня из этого состояния. Она оставляя меня в нем, не вмешиваясь и никогда не спрашивая меня о нем потому, что ее голос был только для команд, а не для вопросов.
Мы действительно никогда не разговаривали.
Находясь в состоянии спокойного бодрствования, я понял однажды, что мне нет пользы оставаться там, потому что независимо от того, насколько это приятно, ограничения были очевидны. Затем я почувствовал дрожь в теле и открыл глаза или мои глаза сами открылись. На меня смотрела Зулейка. Я испытал момент замешательства. Я думал, что я проснулся, и совсем не ожидал увидеть Зулейку во плоти. Я привык слушать только ее голос. Меня удивило также то, что ночь прошла. Я оглянулся вокруг. Мы не были в доме Зулейки. Тут я внезапно сообразил, что я был в сновидении и в нем же проснулся.
После этого Зулейка взялась за другой отдел своего учения. Она стала учить меня двигаться. Она начала свой инструктаж, скомандовав, чтобы я поместил свое осознание в среднюю точку тела. В моем случае средняя точка находится ниже среднего края пупка. Она сказала, чтобы я подметал ею пол, т.е. делала качающиеся движения животом. В течение бесчисленных сессий я пытался выполнить то, что приказывал мне голос. Она не позволяла мне уходить в состояние спокойного бодрствования, ее намерением было привести меня к ясному восприятию подметания пола своей средней точкой, пока я нахожусь в пробужденном состоянии. Она сказала, что находиться в левой стороне сознания – достаточное преимущество для того, чтобы хорошо выполнять упражнение.
Однажды по непонятной для меня причине мне удалось почувствовать странные ощущения в этой области своего живота. Это не было чем-то определенным, а когда я сфокусировал в нем свое внимание, то понял, что это мягкое покалывание внутри полости моего
Когда это ощущение стало более острым, я непроизвольно прижал правое бедро к груди, таким образом эти две точки сблизились одна с другой настолько, насколько это позволяла анатомия. Секунду меня трясло от необычайной нервозности, а затем я ясно почувствовал, что мету пол своей серединной точкой. Это было осязательное ощущение, которое возвращалось вновь и вновь, как только я принимал то же сидячее положение.
Во время моего следующего сеанса Зулейка позволила мне войти в состояние спокойного бодрствования, на этот раз это состояние было не совсем таким, как всегда. Во мне присутствовал своего рода контроль, который мешал мне свободно наслаждаться этим состоянием, как я делал это прежде. Контроль заставил меня также сфокусироваться на тех шагах, которые я предпринял, чтобы в это состояние войти. Сначала я заметил щекотку в точке второго внимания на моей светящейся оболочке; я помассировал эту точку, двигая пальцами так, будто я играл на лютне, и точка опустилась к моему животу.
Я ощущал ее почти на своей коже. Я ощутил мягкое покалывание на наружной части моей правой икры. Это была смесь удовольствия и боли. Ощущение распространилось по всей ноге, а затем по нижней части спины. Я чувствовал, что мои ягодицы трясутся. Все тело было охвачено нервной дрожью. Я подумал, что тело было поймано в сеть вверх ногами. Мой лоб и носки ног соприкасались. Я был похож на подкову со сведенными вместе концами, затем я почувствовал, что меня как бы сложили вдвое и закатали в простыню. Мои нервные спазмы заставляли простыню скатываться в рулон со мной в центре этого рулона. Когда скатывание окончилось, я уже больше не мог ощущать своего тела. Я был просто аморфным осознанием, нервным спазмом, обернутым вокруг самого себя.
Я понял тогда невозможность описать то, что происходит в сновидении. Зулейка сказала, что правая и левая стороны сознания сворачиваются вместе. И обе успокаиваются единым клубком во впадине, вдавленном центре второго внимания. Чтобы делать сновидение, нужно манипулировать как светящимся, так и физическим телом.
Во первых, центр сбора второго внимания должен быть сделан доступным благодаря тому, что он будет вдавлен кем-нибудь снаружи, или втянут самим сновидящим. Во-вторых, чтобы отделить первое внимание, центры физического тела, которые расположены в серединной точке и в икрах, особенно в правой, должны быть стимулированы и сдвинуты как можно ближе один к другому. Тогда получается ощущение скатанности в клубок, и верх берет автоматически второе внимание.
Объяснение Зулейки, которое давалось в виде команд, было наиболее подходящим для описания происходящего, потому что ни одно из сенсорных ощущений, имеющих место в сновидении, не является частью нашего нормального опыта сенсорных ощущений. Все они приводили меня в замешательство. Источник щекочущего, покалывающего ощущения был локализован, поэтому беспокойство от того, что мое тело чувствует его, было минимальным. С другой стороны, ощущение, что накручиваешься сам на себя, было куда более беспокоящим. Сюда входил целый ряд ощущений, которые приводили мое тело в шоковое состояние.