Дар орла
Шрифт:
– Нагваль говорил, что тело сновидения вовлекается во все и цепляется за все, что ему попадается, – сказал Бениньо. – Оно как бы ничего не соображает. Он рассказывал, что мужчины в этом смысле слабее женщин, так как у мужчин тело сновидения больше стремится к обладанию.
Сестрички дружно закивали в знак согласия. Ла Горда взглянула на меня и улыбнулась.
– Нагваль рассказывал мне, что ты из породы собственников, – сказала она. – Хенаро говорил, что ты даже со своим дерьмом прощаешься, прежде чем спустить его в унитаз.
Сестрички покатились со смеху. Хенарос сделали явное усилие, чтобы
– Нагваль и Хенаро рассказывали о тебе потрясающие истории, – сказал он. – Они годами развлекали нас рассказами о том, с каким необыкновенным человеком знакомы. Теперь-то мы знаем, что это был ты.
Я почувствовал волну раздражения. Получалось, что дон Хуан и дон Хенаро предавали меня, смеясь надо мной в присутствии учеников. Мне стало жаль себя. Возмущенный, я громко сказал, что они были предубеждены, заведомо считая меня недотепой.
– Это неверно, – сказал Бениньо, – мы очень рады, что ты с нами.
– Разве? – бросила Лидия.
Между ними вспыхнул горячий спор. Мужчины и женщины разделились. Ла Горда держалась особняком. Она молча сидела рядом со мной, тогда как остальные вскочили и начали кричать друг на друга.
– Мы переживаем трудное время, – тихо сказала мне Ла Горда. – Мы уже очень много занимались сновидениями, но для того, что нам нужно, этого явно недостаточно.
– Что же вам нужно, Горда? – спросил я.
– Мы не знаем, – сказала она. – Мы надеялись, что ты нам скажешь это.
Сестрички и Хенарос опять уселись, чтобы послушать то, что говорит Ла Горда.
– Нам нужен лидер, – продолжала она. – Ты Нагваль, но ты не лидер.
– Чтобы стать настоящим Нагвалем, нужно время, – сказал Паблито. – Нагваль Хуан Матус говорил мне, что сам он был в молодости изрядным тупицей, пока не получил как следует по голове.
– Я этому не верю, – закричала Лидия. – Мне он этого никогда не говорил.
– Он говорил, что был очень большим растяпой, – добавила Ла Горда вполголоса.
– Нагваль рассказывал мне, что в молодости он был таким же неудачником, как и я, – сказал Паблито. – Его бенефактор говорил ему, чтобы он не совался к пирамидам, но из упрямства он чуть ли не жил там, пока его не выгнала оттуда орда призраков.
Очевидно, никто из присутствующих не знал этой истории. Все встрепенулись.
– Я совсем забыл об этом, – пояснил Паблито. – Я только что это вспомнил. Это получилось так же, как с Ла Гордой. Однажды, когда Нагваль наконец сделался бесформенным воином, злые фиксации тех воинов, запечатленные в пирамидах, набросились на него. Они добрались до него в тот момент, когда он работал в поле. Он рассказывал, что увидел руку, высовывавшуюся из свежей борозды. Рука схватила его за штанину. Он подумал, что это, видимо, кто-то из работавших с ним людей, – что его случайно засыпало. Он попытался его выкопать. Затем он понял, что копается в земляном гробу: в нем был погребен человек. Нагваль сказал, что этот человек был очень худым, темным и безволосым. Нагваль попытался быстро починить земляной гроб, поскольку не хотел, чтобы его видели рабочие, и не хотел причинить вред этому человеку, раскопав гроб против его воли. Он так сосредоточенно работал, что не заметил, как остальные рабочие собрались вокруг него. К тому времени земляной гроб развалился, и темный человек зашевелился на поверхности. Нагваль попытался помочь ему подняться и попросил людей подать ему руку. Они засмеялись, решив, что у него началась белая горячка, так как в поле не было ни человека, ни земляного гроба – вообще ничего подобного.
Нагваль
Паблито замолчал. Все, казалось, были готовы разойтись. Они нервно шевелились и меняли позы, как бы показывая, что устали от долгого сидения.
Тогда я рассказал им, что был очень обеспокоен, когда услышал, что атланты ходят по ночам среди пирамид Тулы. Я недооценивал глубину собственного восприятия того, чему учили меня дон Хуан и дон Хенаро. Умом я ясно понимал, что возможность прогулок этих колоссальных каменных фигур недостойна какого-нибудь серьезного обсуждения, так что моя реакция была для меня полным сюрпризом.
Я подробно объяснил им, что идея хождения атлантов по ночам была очевидным примером фиксации второго внимания. К такому заключению я пришел на основе следующего: во-первых, мы не являемся тем, чем заставляет нас считать себя наш здравый смысл. В действительности мы – светящиеся существа, способные осознавать свою светимость. Во-вторых, как светящиеся существа, осознавшие свою светимость, мы способны раскрыть различные стороны своего осознания, или нашего внимания, как это называл дон Хуан. В-третьих, такое раскрытие может быть достигнуто или за счет сознательных и намеренных усилий, которые предпринимаем мы сами, или же случайно, вследствие телесной или психической травмы. В-четвертых, было время, когда маги намеренно направляли различные стороны своего внимания на материальные предметы. В-пятых, атланты, судя по производимому ими впечатлению, были объектами фиксации многих магов прошлого.
Я сказал, что сторож, сообщивший о прогулках атлантов моему другу, несомненно, приоткрыл другую сторону своего внимания. Мне не кажется таким уж невероятным, что он мог неосознанно, хотя бы на мгновение, воспринять и визуализировать проекции второго внимания древних магов.
Если эти маги принадлежали к той же традиции, что и дон Хуан с доном Хенаро, то они должны были быть безупречными практиками и в этом случае при помощи фиксации своего второго внимания они могли сделать что угодно. И если они пожелали, чтобы атланты ходили по ночам, то атланты будут ходить по ночам.
По мере того как я говорил, сестрички все больше нервничали и сердились. Когда я замолчал, Лидия обвинила меня в том, что я ничего не делаю, а только болтаю. Затем они поднялись и ушли, даже не попрощавшись. Мужчины последовали за ними, но в дверях остановились и по очереди попрощались со мной за руку.
– С этими женщинами явно что-то неладно, – сказал я.
– Просто они устали от разговоров, – сказала Ла Горда. – Они ждут от тебя действий.
– Почему же тогда Хенарос не устали от разговоров?