Дар Солнца

Шилай Анна

К нам на официальных выходных приезжали мама и Денис, если политика отпускало, то и папа. Раньше я не обращал внимание, но, оказалось, что и зятю дед спуска не давал, и на следующее утро со мной, Денисом и Антоном побежал и губернатор. Глядя на нас, ровно дышащих и даже умудряющихся переброситься парой шуточек, юноша подобрался и, хоть на финише он был уже никакой, он ни разу не остановился, хоть мы и увеличили в два раза расстояние. Генерал одобрительно кивнул ему и отправил в душ, а мы разбрелись кто куда.

На третью неделю июля приехала и Марго, правда, без Тимы — он укатил в командировку в Польшу. Её строгий отец мигом растаял, даже плюнул на солдат, чем воспользовался мой дед (парни взвыли, потому что ученик пока ещё не превзошел учителя), и устроил шикарный

праздник шашлыка. Антон, явно растерявшись между внешне мягкой блондинкой Настей и жгучей властной брюнеткой Марго, захватил удочку и рванул на озеро на весь день. Девчонки, довольные эффектом, отправились туда же купаться, и мне пришлось идти с ними, чтобы, разгулявшись, они не заставили его утопиться от смущения. Расстелив огромное покрывало на берегу, я делал вид, что играю с Ариадной, весело ползающей и ловящей убегающую мохнатую лисичку, которую привезла моя подруга, а сам следил за Антоном, сжавшимся, но не отводящим взгляд от стройных тел в воде. Вспомнилось, как я сам так же следил за дочками военных, которые тут часто купались. Одна из них и стала моей первой девушкой, этаким летним романом. Были времена!.. Я лег на спину, устроил дочь на себя, когда она начала клевать носом, и вскоре сам заснул, перед этим решив, что парень вполне может повторить мою историю — красивых девушек тут хватало, как я обратил внимание. Надо будет подключить деда, пусть отдаст распоряжение своим знакомым. Глядишь, он заметит кого-нибудь, и будет ему стимул.

Стимул нашелся, и одним из вечеров, отчаянно краснея, но храбрясь, Антон попросил меня отпустить его погулять до ночи. Я сделал каменное лицо и велел ограничить понятие "до ночи", внутри давясь от хохота над своей строгостью. Он обещал вернуться к одиннадцати. Если этот паренек хоть на двадцать процентов такой, каким был я, то хорошо, если я его увижу в двенадцать. Если не увижу — пойду искать, честное слово!

Каким-то образом об этом пронюхали Настя с Денисом, и, уложив сына спать и поцеловав его в лобик, они оделись в темные спортивные костюмы, сестра скрутила светлый хвост и спрятала его под капюшон, и, заговорщицки хихикая, утащила мужа следить за Антоном. У людей два высших образования (у Дениса оба законченных, Настя доучивалась на заочном в лингвистическом университете) и годовалый ребёнок, но видя их светящиеся лица, я понял, почему они вместе.

Вернувшись за десять минут до самого парня, они вкратце посвятили меня, мигом запрягшего их делиться информацией, что это внучка одного из лейтенантов, на взгляд Насти немного плосковатая, а Денису показавшаяся вполне ничего. Антон нарвал ей жасмина с куста позади нашего домика, и они пошли в вишневый сад, держась за руки. Плисевичей прервал ввалившийся на порог Антон, весело пожелавший нам спокойно ночи и уползший на второй этаж — парень, видимо, так и не понял, что за ним была организована самая настоящая слежка — и они продолжили. Оказалось, Антон не только на виолончели играет — он ещё и с гитарой на короткой струне — и весь вечер он пел песни, а Света (девочку звали именно так) смотрела на него влюбленными глазами.

Где он взял гитару, мы так и не поняли. Наверное, одолжил у кого-то из здешних ребят, с которыми, похоже, успел скорешиться.

В любом случае, на утро он сам бежал впереди всех, потом без напоминаний тридцать раз отжался, повисел на брусьях и облился холодной водой. Мы дружно оставили это без комментариев, но были довольны.

Всему хорошему приходит конец — пришел конец и моему отпуску. Дед и Настя предлагали оставить Антона и Ариадну здесь до конца лета, чтобы было и мне проще, и им в радость, но я согласился, заручившись перед этим ответом самого парня, его родителей и бабушки, только первого. Роман цвел бурными красками, я тайком подкинул ему пачку презервативов, на всякий случай — он мне не рассказывал так подробно, чем ещё, кроме песен и танцев на дискотеке, они занимаются, и проблем для них я потом не хотел. Пусть лучше на будущее полежат, чем парнишка станет папой в четырнадцать лет. Глаза Антона стали квадратными, когда он увидел её, но выбрасывать не стал, так что я удостоверился, что если

не уже, то в будущем он подумывал о перспективе их использовать. Своего же ребёнка я не был готов отпустить ещё на месяц, только-только начав по-настоящему её узнавать. Поэтому мы с Ариадной уехали в город, а Настя, Сашка и юный Эль Драко остались в военной деревеньке. И скажу с чистой совестью — это был лучший отпуск за всю мою жизнь.

Август пробежал в частых разъездах, когда малышка осталась либо с нянями, либо с мой мамой, и я снова связывался с ними через Скайп. В этот раз было и легче, и сложнее — не было отвлекающего эффекта Дарины, но зато я знал, что вернувшись, мне не нужно никому отдавать дочку, поэтому она меня обязательно дождется.

Там же, в одной из командировок, мне в голову пришла мысль, что моя мать была права. Я не особо религиозен, не отрицаю существование Бога, но и не ищу этому подтверждение — даже нательный крест не ношу, — но мне хотелось, чтобы моя дочь была защищена всеми силами, которые есть. Так что, приехав обратно и поразмыслив ещё какое-то время, я предложил Насте и Тимофею стать крестными родителями. Вы б слышали визг моей сестры, когда я это сказал! Она повисла на моей шее, хотя в росте мы не сильно различались, обслюнявила всё лицо и только потом сказала, что согласна. Друг был более сдержан, но, как мне потом доложила Марго, его глаза весь вечер стояли на мокром месте.

Подготовка к этому мероприятию шла, как будто мы готовились к свадьбе. Тима взял на себя обязанности по бронированию даты и времени, церкви и оплаты этого удовольствия, Настя же решила заняться костюмами, как своим, так и будущего крестного отца и крестной дочери. И везде был взят с собой я, не важно, устал я или у меня были ещё какие-нибудь планы в этот день. Мы перемеряли сотню платьев на кроху, но они все не понравились моей сестре, поэтому в итоге она вспомнила, что в ранней юности неплохо умела рисовать, как-то вечерком пошуровала карандашом в блокноте, а на утро нашла швею, которая обещала на три дня сделать всё в лучшем виде. Вот только ткань и отделку нужно было покупать самим, и это тоже было сделано при непосредственном моём участии.

Двадцать седьмого сентября, в субботу, на которую было назначен обряд крещения, я проснулся уже убитым, но одухотворенным. Моя пятимесячная дочурка, занимавшая теперь гораздо больше места в кроватке, проснулась раньше, но тихо игралась со своими пальчиками, пока я не зашел к ней. Мы побесились вместе до самого прихода неугомонной крестной мамы, которая прервала нас на самом интересном — я надвигался на свою жертву в маске большого белого тигра, намереваясь проткнуть её огромными клыками, а мой завтрак довольно визжал.

— О, вот скажи мне, дорогая, не этому ли ребёнку на следующей неделе исполняется двадцать три года? — спросила Настя, бесцеремонно отодвигая меня от кроватки.

Твою ж дивизию… Точно третье октября, день, когда моя мама нажила себе огромную занозу в одном месте.

— Вот кто бы говорил, Сидни Бристоу, — не растерялся я, откладывая маску.

— Ладно, не будет устраивать баталию. Ты её уже выкупал?

— Так в церкви же помоют, при крещении, — скосил я под дурачка, за что едва не получил по носу.

— И что, мне теперь в официальном платье лезть под кран? — взвизгнула Настя, взмахнув рукавами из дорого шелка.

— Тебе теперь идти и выпить чая, закусить это дело килограммом валерьянки, а я сам залезу под кран, — разрулил я ситуацию, беря на руки Ариадну. — Сейчас всё будет сделано.

Купаться будущая мать моих внуков любила, поэтому этот процесс у нас тоже затянулся, пока в дверь ванной комнаты не постучали — кажется, острым каблуком Настиной туфельки. Пока я вытирал дочь насухо, сестра вооружилась феном и поджаривала её вьющиеся локоны, ворча, что мы никуда не успеем из-за того я совершенно неорганизованный. Я молчал, не желая подогревать её возмущение — пусть её потом муж успокаивает, как уж придумает. Когда Ариадна была чиста и ни единой капельки влаги не осталось в её волосиках, эта мегера наконец согласилась одеть племянницу в шикарное, будто в самом деле свадебное платье и выбраться таки на крещение.