Дар Юпитера

Зан Тимоти

— Я останусь с тобой до тех пор, пока рана исцелится, — добавила Виркани.

— Ты лишишься самого уха и всех его частей, скрытых под кожей, — сказал Гринтаро. — Будет больно, и за это я извиняюсь. Могу лишь обещать, что постараюсь действовать со всей возможной быстротой.

Манта тяжело задышал.

— Не делай этого, — умоляюще сказал он, безудержно стуча зубами. — Я не вернусь. Обещаю.

— Все пройдет легче, если не будешь дергаться. — Гринтаро снова поплыл вперед. — Будешь рыпаться, и я откушу больше,

чем нужно. — Манта уже чувствовал головой его теплое дыхание.

Внезапно из глубин под ними что-то молниеносно метнулось вверх. Манта, завороженно глядя на открывшуюся пасть, ничего толком разглядеть не успел.

С криком боли Гринтаро дернулся и сложился вдвое, когда что-то пестрое с силой ударило его в живот. Он наполовину перевернулся на бок, молотя плавниками и хватая ртом воздух.

Манта удивленно разинул рот. Плохо различимое пятно обогнуло Гринтаро сзади и устремилось вверх. Что-то со свистом обрушилось на Виркани, и ее пронзительный визг слился с хриплым воем Гринтаро. Она наклонилась в сторону и…

С силой метнувшись в противоположном направлении, Манта выскользнул из-под нее и подскочил, словно младенец, только что вышедший из материнской утробы. Расправив плавательные пузыри, он со всей возможной скоростью устремился вверх.

Над головой Манты его спаситель тоже плыл вверх. Манта мельком заметил покрытые буграми и выступами быстро работающие плавники. Он попытался нагнать своего спасителя, но его мышцы все еще дрожали от пережитого, и он не только не смог ускорить свое движение, но даже начал постепенно отставать.

Тот, второй, по-видимому, заметил, что расстояние между ними увеличивается. Изогнувшись, он резко повернул в сторону Манты.

— Пошевеливайся! — закричал он. — Не до ночи же ты собираешься тут торчать?

Очень знакомый голос, и во второй раз за сегодняшний день Манта почувствовал, как горло сжалось от удивления, неуверенности и страха.

Это был Пранло.

Оставшуюся часть дня они плыли рядом в молчании, стараясь как можно дальше оторваться от прежних спутников Манты. Из предосторожности следовало помалкивать; что касается Манты, то после пережитого и при той скорости, которую приходилось развивать, у него просто не было сил на разговоры.

Оставалось надеяться, что молчание Пранло имеет то же самое объяснение.

Они плыли до самой ночи, а потом еще немного в темноте. И только потом Пранло подал знак остановиться.

— Ну и ну! — сказал он, тяжело дыша и борясь с порывами ветра. — Мне годами не приходилось плавать с такой скоростью. Приятно сознавать, что я еще способен на это. А как ты? В порядке?

— Дышать тяжело, — признался Манта, испытывая чувство неловкости и страха перед бывшим другом. — И плавники устали.

— Надеюсь, твои новые друзья пострадали больше, — с мрачным удовлетворением

в голосе отозвался Пранло. Может, он тоже испытывал неловкость? — Я постарался влепить Воспитательнице хвостом по глазам. Не знаю, попал или нет.

— Ну, из Гринтаро ты точно вышиб дух, — сказал Манта, изо всех сил стараясь, чтобы это выглядело просто как разговор друзей. — Я как-то пару раз проделал такой трюк с вуука. Сработало что надо.

— Жаль, что я не видел выражения их физиономий. — Пранло подплыл поближе, чтобы взглянуть на левое ухо Манты. — Он ведь не успел ничего сделать?

— Нет, ты появился вовремя.

Манте страстно хотелось рассмотреть, что выражает лицо Пранло. Ночью здесь было не так темно, как на Центральной Линии, но все же света не хватало, чтобы составить впечатление.

Странно, что прежде он не замечал этой особенности здешних ночей. Но Гринтаро с такой скоростью гнал их вперед, что Манта обычно крепко засыпал с наступлением темноты.

— Ну, выглядит оно нормально. — Пранло снова отодвинулся. — Неплохо получилось, да. Не хотел бы я проделать весь этот долгий путь, а потом опоздать на пару мгновений. Драсни не простила бы мне такого исхода.

Сердце Манты болезненно повернулось в груди. Драсни.

— Она?.. В смысле?..

— С ней все в порядке, — сказал Пранло. — Когда я оставил ее, Драсни была еще слаба, но Воспитательницы заверили меня, что нет никакой опасности. Сейчас она уже наверняка здорова.

— По крайней мере физически, — пробормотал Манта. — Пранло… Я…

— Не переживай, — успокоил его Пранло. — Драсни рассказала мне, что произошло.

Манта вздрогнул.

— Все?

— Все. Порядок, Манта, успокойся.

Манта отвернулся от него. Даже при таком тусклом освещении у него не хватало духа взглянуть в глаза другу.

— Какой уж тут порядок, — сказал он, с трудом выдавливая застревающие в горле слова. — То, что я сделал, это… Не могу даже найти подходящего слова… — Он беспокойно забил хвостом. — Я все время думаю об этом с тех пор. — Хотелось бы знать, поймет ли его Пранло. — В моей жизни случилось много скверного, но я всегда был уверен, что это не по моей вине. По крайней мере, так мне казалось. Виноват был кто угодно или даже вся вселенная, но только не я.

— Однако на этот раз ты точно не был виноват, — заметил Пранло.

— Издеваешься, да? — Манта состроил гримасу. — На этот раз, впервые в жизни, я действительно не мог ничему помешать, но от этого мне даже хуже, чем когда я думаю обо всех своих прежних выходках, вместе взятых. — Он вздохнул. — И это как раз тот случай, когда нельзя ничего исправить.

— И именно за него тебя собирались наказать.

Манта содрогнулся, вспомнив о том, что едва не случилось.