Дар
Шрифт:
Он открывает дверь, и перед моими глазами предстает потрясающая ванная комната. Там есть ванна и огромная душевая кабина, в которой может легко разместиться четверо.
— Пол с подогревом, так что, если будет холодно, ты не замерзнешь
Я хочу сказать что-нибудь, чтобы показать ему, что я ценю то, что он сделал. Но ведь это именно он похитил меня, и вроде как он настоящий мудак. Так за что мне его благодарить?
— А это твоя спальня. — Джуд открывает еще одну дверь. Она ведет в комнату, такую же большую, как комната
— Там есть ванная поменьше, гардеробная и все развлечения, какие захочешь, если захочешь остаться в постели.
Я заглядываю в гардеробную и качаю головой. Абсурд.
— Это не комната, Джуд. Это отдельная квартира. У меня есть все, кроме чертовой кухни. Эта комната размером с дом.
— Вообще-то здесь есть и кухня. — Он указывает на стену. — Это потайная кухня. Вот, я тебе покажу.
Он подходит к стене, нажимает на панель, которая открывает еще одну экстравагантную комнату.
— Там будет все, что нужно. Я попросил шеф-повара помогать тебе, так что если тебе что-то понадобится, просто скажешь, и он приготовит.
— И меня запрут здесь?
— Что? Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты делаешь меня полностью самодостаточной. Не пойми меня неправильно, я не против, но ты запрешь меня?
— Ты можешь приходить и уходить, когда захочешь. Можешь ходить по дому, как тебе вздумается.
— Просто не уходить с территории?
Он кивает.
— Помни, что выбор всегда за тобой.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Мой выбор, мое дерьмо. У меня нет выбора. Я ухожу — они умирают. Я остаюсь — они живут.
— Ты еще что-нибудь хочешь мне показать?
— Нет, это все, — гордо объявляет он.
— Отлично. Мне нужны прокладки и тампоны. У меня начнутся месячные на следующей неделе, и они мне нужны, если ты не хочешь, чтобы моя кровь была повсюду.
Он вздрагивает и морщится от отвращения.
— Итак. Я смогу их получить?
— Я позабочусь, чтобы ты получила то, что тебе нужно. Что-нибудь еще?
Я качаю головой. Воздух между нами становится тяжелым. Я больше не хочу его видеть. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Тогда мне пора. — Джуд колеблется, отступает, чего-то ждет. Но он ничего от меня не получит. Он медленно выходит из спальни и направляется к входной двери.
— Можешь запереть дверь изнутри, ключ есть только у меня.
Я не утруждаю себя ответом. Мне требуются все силы, чтобы не заплакать.
Я так скучаю по своей семье.
— Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь.
Держа себя в руках, я набираюсь сил, чтобы кивнуть и одарить его фальшивой улыбкой. Он медленно идет прочь, ожидая, когда я заговорю.
Мне нечего сказать. Хорошего
Мое сердце болит, кричит: беги, скройся, прежде чем он поймет, что ты ушла. Но Джуд наверняка сразу узнал бы, что я сбежала.
И мои родители будут убиты прежде, чем я успею добраться до дома.
— Я буду в своем кабинете, — снова говорит он, словно не готовый смириться с моим молчанием.
Но это мой выбор. Я больше не хочу с ним разговаривать.
Как только он выходит в коридор, я закрываю дверь и запираю ее изнутри. Бесполезно, учитывая, что у него есть ключ. Но мы оба знаем, что я не хочу, чтобы он был здесь.
Я иду в свою новую комнату, забираюсь на внушительную кровать и обнимаю подушку. Слезы вырываются на свободу, я совершенно опустошена. Жизнь — отстой.
Джуд, может, и хорошо ко мне относится, но это не значит, что я хочу быть здесь.
Глупые слезы продолжают течь и не хотят останавливаться. Тяжесть в моем сердце и теле сокрушает каждый кусочек надежды. Воздух становится плотным от безнадежности. Мне не выбраться отсюда.
Моя голова затуманивается от слез, глаза распухают. Слезы, наконец, останавливаются, и как только реальность расплывается вокруг меня, я засыпаю.
17 глава
Прошло двенадцать дней с тех пор, как Джуд перевез меня в мои новые комнаты. Он постоянно находится рядом, и я постоянно плачу. Я сдерживаюсь, пока он находится со мной, но как только возвращаюсь в свою комнату, даю волю слезам.
Вина наполняет меня, хоть мое разбитое сердце и продолжает биться.
Ночи еще хуже, чем дни, потому что именно ночами я больше всего скучаю по своим родителям. Печаль заставляет меня чувствовать себя слабой и жалкой плаксой.
Раздается стук в дверь, и я кричу:
— Войдите.
Это может быть только Джуд, охранникам запретили ко мне входить.
— Ужин готов, — объявляет Джуд, небрежно садясь на кровать. — Готова поесть?
— Конечно. — Я чувствую себя такой потерянной и переполненной грустью. Но я должна стараться и не терять надежды на то, что однажды Джуд все-таки отпустит меня домой.
— Я отвезу тебя кое-куда после ужина.
— Хорошо, — отвечаю я монотонно. — Это связано с работой?
— Нет. Я знаю, как тебе тяжело здесь.
Я переворачиваюсь на кровати, чтобы он не видел моего лица, и позволяю слезе стечь по щеке. Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, когда говорю:
— Все со мной будет нормально.
Я слышу тяжелые шаги Джуда, он выходит из моей комнаты.
— Я жду тебя к ужину.
Дверь захлопывается, и я понимаю, что он ушел.
С тяжелым сердцем и слезящимися глазами я выбираюсь из постели и направляюсь в кухню. Запах приправ разносится по дому. Мой желудок урчит в предвкушении того, что приготовил шеф-повар.