Дар
Шрифт:
Не успеваю хорошенько осмотреться, как у моих ног появляется красная «тойота».
– Сара… Сара…
Не проходит и секунды, а мое лицо оказывается в сильных ладонях Макса. Радостно выдыхаю - его руки не сомкнулись вокруг всей меня, я бы просто взвыла.
Каждый миллиметр лица чувствует на себе прикосновение нежных губ. Я уже успела забыть, как это. От ощущения полного блаженства я автоматически прикрываю глаза. Чувствую, как в жилах закипает кровь. Чувствую, как сильно мое тело соскучилось по прикосновениям этого мужчины. Чувствую, что еще немного
– Макс… - неконтролируемо срывается с губ. Это почти стон.
Мой голос заставляет Макса оторвать от меня губы и приковать испуганный взгляд.
– Что ты с собой сделала?
– Он делает один шаг назад, но не выпускает меня из своих рук.
– Сара, ты больна?
В голосе тревога. В глазах забота. На лице отпечаток вопроса.
Для ответа мне пришлось прятать собственные глаза. Не умею я лгать глядя в чужое зеркало души. Но как же тяжело оторвать взгляд от этих светло-серых радужек. Я готова была смотреть в них всю жизнь, а сейчас…
– Нет. Все в порядке. Поехали.
Высвобождаю лицо. Резко сажусь в авто. Незаметно подсматриваю за оторопевшим Максом руки которого зависли на том месте где только что было мое лицо, рот немного приоткрыт, в глазах шок.
Только спустя какое-то время Макс садится в водительское кресло. Едем молча. О том, что творится в голове сидящего рядом мужчины, могу только догадываться, но цифра сто двадцать на спидометре намекает на то, что он в ярости. Я же искренне себя ненавижу.
Сидеть вжатой в сиденье ремнем безопасности безумно больно, но находиться рядом с Максом и не иметь возможности утонуть в его объятиях - просто невыносимо. Стараюсь в его сторону даже не коситься. Я люблю этого блондина, но, боюсь, ему может не хватить всей жизни, чтобы принять меня в новом обличье. Не уверена, что подобное удастся даже мне.
– Если ничего не хочешь рассказать, может, хоть о чем-то спросишь?
– практически у нужного ресторана тишину нарушил Макс.
– Например, как я поживаю? Как сложилась моя судьба после того, как по непонятным причинам, я лишился напарницы? Чем, кроме того, что как придурок ежедневно таскаюсь к твоей двери, я еще занимаюсь? М-м-м, что скажешь?
Макс не стал баловать меня своим взглядом, продолжая внимательно всматриваться в дорогу.
Не отрываю глаза от дороги и я.
– Я бы обязательно задала тебе все эти вопросы, только не сейчас.
– А что, сейчас какой-то особенный час? Или день? Почему меня интересует каждая секунда твоей жизни проведенная без меня, а тебе для того, чтобы узнать как у меня дела, нужно подходящее время?
Не заметить в звучавшем голосе накал, было нереально. Не почувствовать приближавшийся к горлу ком обиды, было невозможно.
– Макс, прошу, давай не будем.
– Легонько прикрываю глаза. Стараюсь не расплакаться. Слишком многое придется объяснять. Но как объяснить необъяснимое, я понятия не имею. Мне бы кто объяснил.
– Не время и не место выяснять отношения.
– А есть
Макс резко ударяет по тормозам. Я смотрю через правое плечо - «Цезарь». Макс выжидающе смотрит на меня.
– Я люблю тебя, - шепчу я, смело глядя ему в лицо.
– Но выяснять просто нечего. В моем к тебе отношении ничего не изменилось.
– Тогда почему ты ведешь себя так, будто… будто мы абсолютно чужие друг другу люди? К чему было это молчаливое заточение? Зачем сейчас ты ведешь себя так, словно плевать на меня хотела? Откуда столько равнодушия? Безразличия? И что, в конце концов, мы делаем здесь?
Как ответить на все это? Как объяснить, что больше всего на свете мне сейчас хочется зарыться в его объятиях и забыть все как самый ужасный кошмар? Как не казаться равнодушной, если прикасаться к себе я ему не позволю?
– Мы здесь ждем черный автомобиль. Я должна кое-что сказать его владельцу.
– Остальные вопросы я игнорирую.
Макс нервно ударяет руками по рулю, а затем упирается в него лбом.
– Я тоже тебя люблю… - на выдохе полном разочарования шепчет Макс.
– Прости, но я не могу объяснить тебе все и сразу. Так не получится.
Нежно касаюсь светлого шелка на голове Макса. Немного вьющиеся волосы игриво скользят сквозь мои пальцы. Раньше я часто с ними играла… Макс отрывает голову от руля. Я резко одергиваю руку. Зачем только я провоцирую его!
– Сара… - счастливые искры в глазах, а руки тут-же тянутся ко мне.
Напряжение в теле достигает максимума. Чувствую себя загнанным в угол ежом и точно так же пытаюсь сжаться в мячик, хотя иголок не спрячешь. Боковым зрением улавливаю движение за окном.
– Прудажный!- автоматически выпаливаю я.
– Что-о-о?
– Макс зависает с гримасой искреннего непонимания.
– Я скоро.
Покидаю авто.
Практически подбегаю ко входу в ресторан. За стеклянной дверью тот самый швейцар. Из остановившегося напротив черного автомобиля выскакивает шофер. Совсем скоро на улице появляется и сам министр.
Все происходит в точности так, как во сне: звучат те же реплики, совершаются те же движения. Решаюсь на отчаянный шаг изменить дальнейший ход событий. Еще не знаю, каким образом заставлю Константина Александровича спрятаться за стеклянной дверью, но времени на размышления нет. Прежде чем Прудажный успевает воспользоваться своим мобильным, я возникаю у него перед лицом и пытаюсь воспользоваться собственной речью. Не выходит.
Ужас и паника накрывают с головой - я не могу открыть собственный рот. Язык будто прирос к небу. Губы намертво приклеились друг к другу. Не получается даже мычать. Хватаю мужчину за руку и пытаюсь затащить его в стены «Цезаря». Вижу ужас и в глазах напротив.
– Что происходит? Вам плохо?
– Прозвучало не столь обеспокоенно, сколько брезгливо. Министр мгновенно высвобождается от моей хватки, нервно оглядывается по сторонам. Скорее всего, в надежде спихнуть меня на кого-то другого, но никого кроме нас двоих в эти минуты на этом месте не оказывается.