Дар
Шрифт:
– Что ты делаешь?
– Согреваю тебя. Ты совсем ледяной...
Резким движением Райнир перекатился на спину, заставляя ее разжать судорожно стиснутые пальцы и упасть, скатившись с его спины. Зиберина, еще не отошедшая от пережитого волнения, быстро выпрямилась, вплотную придвигаясь к застывшему мужчине, обхватив его бледное лицо руками и заглядывая в глаза, вспыхнувшие обжигающим пламенем. Убедившись, что в изумрудной глубине нет ни малейшего намека на красноватое свечение, о котором ей говорила Хале, она с облегчением перевела дух.
И замерла, наконец осознав, что она делает. Испуганно выдохнув, Зиберина
– Ты знаешь, насколько опасно это заклятие? Если бы ты даже случайно коснулась раны, тебя бы уже никто не спас! Это проклятие одного мага можно отразить и спасти получившего его человека. Ты сгорела бы заживо, перекинься оно на тебя.
Зиберина все шире и шире открывала глаза, невольно отклоняясь назад от вышедшего из себя мужчины. Не таким она представляла себе их разговор.
– Я спасла тебе жизнь!
– А я тебя об этом просил?
– Ледяной тон заставил ее вздрогнуть. По лицу Райнира пробежали зеленые зигзаги, переходящие на руки и грудь. Зиберина видела, что он все сильнее и сильнее злится, теряя над собой контроль, выпуская сдерживаемую силу.
– Я вернула долг!
– Громкий выкрик повис в мертвой тишине комнаты, заставив Зиберину замереть. Она только сейчас осознала, что сказала прежде, чем успела подумать. Глубоко уязвленная его вопросом, она бросила ему в лицо первое, что пришло в голову, следуя привычке каждый раз защищаться от него. Вот только судя по глазам, превратившимся в сплошное зеленое пламя, он понял ее дословно и так, как сам этого хотел.
– Значит, ты вернулась, чтобы заплатить по счетам? Тебе так противна даже мысль, что ты мне обязана?
– Нет! То есть - да! Я вообще не знаю, за каким демоном я сюда вернулась!
– отчаянно выкрикнула окончательно запутавшаяся и сбитая с толку Зиберина.
– Маара рассказала мне правду...
– И ты решила спасением моей ничтожной и ничего не значащей жизни извиниться? Ах, я так ошибалась, вот тебе косточка, хороший песик, ты ведь так верно служил мне верой и правдой все эти годы! Какое благородство и самопожертвование, золотая. Я поражен!
– Зачем ты так?!
– Как, Зиберина? Правдиво и честно? Ты бы никогда не поверила мне, чтобы я для этого не сделал, а вот стоило твоей драгоценной сестренке сказать пару слов - и ты тут как тут, чтобы поощрить зверя, который так много, оказывается, для тебя сделал!
– Ты не предпринял ничего для того, чтобы я поверила тебе!
– Неужели? После гибели твоих родителей я безустанно пытался достучаться до тебя, но ты слышала только то, что хотела слышать. Поверить моим словам ты не сочла нужным. Не стоит приносить в жертву свою бессмертную душу, и пытаться таким омерзительным для тебя способом загладить собственную вину. Я отпускаю тебя, ты свободна...
– Ты забываешь, что мы связаны кровными узами священного союза. Не говоря уже о принесенной мной клятве Согласия, - ему с легкостью удалось задеть ее за живое, ударив по самому больному месту. Рядом с ним она всегда чувствовала себя уязвимой, и эта слабость заставляла ее чувствовать себя крайне неуютно. После сказанных им слов, былая решимость, с которой она вернулась в Ривиар, истаяла без следа. Она
– Словно наш брак значит для тебя хоть что-нибудь. У тебя превратное понятие о супружеском долге, Зиберина, - что ж, она ждала, что он упомянет их поцелуй, с помощью которого ей удалось усыпить его и сбежать, поэтому морально была готова к испытываемому унижению, - что касается клятвы - вынужден тебя огорчить, я не принял ее.
– Не принял?
– она в смятении устремила на него потрясенный взгляд, пораженная до глубины души.
– Я знаю тебя даже лучше, чем ты сама. Маленькая принцесса всегда была гордой и благородной, разве она допустила бы то, чтобы на нее воздействовал хоть кто-нибудь, тем более ненавидимый ею убийца и предатель? Достаточно было всего лишь заставить тебя убедиться в том, что я такой мерзавец, каким ты меня и считала, чтобы ты сама делала то, что я хотел, не дожидаясь, пока это за тебя сделает данная клятва... Уходи, золотая, я прекрасно знаю, насколько сильно тебя терзает чувство вины, но мне она не нужна. Возможно, ты и осознала все то, что произошло в далеком прошлом, и решила исправить свои ошибки, но от этого твое отношение ко мне не изменилось. Исчезла ненависть, да... Но мне этого недостаточно.
– Зачем же ты так долго искал меня?
– Самоуверенно полагал, что смогу вызвать в твоей душе хотя бы маленькую толику теплых чувств по отношению к себе. Надеялся привязать тебя, своими поступками доказать, насколько сильна моя любовь. Не вышло...
Он убрал руки, освобождая ее от яростной хватки. Зиберина быстро поднялась, и уже не оглядываясь назад, вышла из покоев. Достаточно того, что она спасла ему жизнь, хоть он и не смирился с этим фактом. Уже стоя по другую сторону дверей, она вспомнила его слова, сказанные о проклятии. Едва не переступив грань между жизнью и смертью, он думал лишь о том, что она сама могла пострадать. И это едва не заставило ее повернуть назад. Но посмотрев на запертую дверь, она с силой сжала руки в кулаки и заставила себя отступить на шаг, затем на второй. Развернувшись, она решительно отправилась на поиски Советника, который был нужен ей для того, чтобы навсегда покинуть это место.
Ей не пришлось далеко идти, Сорель обнаружился за первым поворотом: с его лица ушла неестественная бледность, а в глазах плясали радостные и счастливые огоньки. Его широкая и веселая, полная облегчения, улыбка стремительно пропала, когда он увидел, с каким мрачным и холодным выражением она подходит к нему.
– Мне нужно, чтобы ты открыл переход к горе, на которой вы не так давно искали меня, - без обиняков заявила Зиберина, стараясь не смотреть в задумчиво прищуренные глаза, изучающие ее.
– Как прикажет моя Госпожа.
Зиберина отошла к окну, невидящим взглядом рассматривая великолепный, буйно цветущий сад, ожидая, пока он выполнит ее просьбу. Только вместо того, чтобы просто подчиниться, он неожиданно бросил ей в спину.
– Повелитель всегда восхищался вашей смелостью и храбростью. Но сейчас я в вас этого не вижу. Когда вы входили в двери его покоев, мне показалось, что вы пришли, чтобы остаться. А сейчас просто трусливо бежите...
– Ты был прав, ему не нужна моя жалость.