Дар
Шрифт:
– Но ведь вы хотели предложить вовсе не ее...
Его слова заставили Зиберину быстро развернуться к нему лицом. Она хотела резко и грубо поставить зарвавшегося Советника на место, но внезапно даже для себя просто промолчала, вновь отворачиваясь.
– Он так долго любил вас: одним этим он заслуживает безмерного уважения и восхищения. Его чувства к вам оставались неизменными, чтобы вы не делали. Даже ваше предательство он молча проглотил, хотя никогда и никому не прощает намного меньшие проступки. Неужели он не достоин того, чтобы хотя бы сейчас вы были с ним честны? Все, что я прошу у вас, это сказать ему правду.
*****
Зиберина с тяжелым вздохом оторвала взгляд от своего отражения в огромном зеркале в тяжелой золотой раме, инкрустированной жемчугом, нервно отдергивая мерцающую ткань. Быстро сгущающийся сумрак за окнами заставлял ее все сильнее нервничать, а сердце - неровно биться где-то в горле... Не смотря на тонко нашептывающий внутренний голосок, искушающе предлагающий ей сбежать, пока есть время, она твердо решила не поддаваться соблазну.
Еще один быстрый взгляд в зеркало, и отражение любезно и подкупающе-лестно сообщило, что ей удалось добиться желаемого результата. Голову венчал тяжелый золотой обруч, с которого в завитые крупными кольцами сияющие в свете свечей волосы спускались тонкие филигранные цепочки, украшенные янтарными капельками. Золотистая пыль покрывала верхние веки, превращая большие, подведенные каялом глаза в расплавленное золото. Плавные изгибы фигуры обтекало открытое, соблазнительное и изысканное платье цвета закатного солнца, а открытые руки от запястий и до предплечья охватывали изящные золотые браслеты, напоминающие застывшие в драгоценном металле побеги диких роз с искусно выплавленными листочками и крошечными бутонами-рубинами. Зиберина плохо представляла, что будет делать, если и это не поможет, но не хотела отступать без последней попытки.
Райнир стоял к ней спиной, опираясь рукой на мраморную поверхность огромного камина, изучая взглядом бушующее пламя. Роскошно сервированный стол, уставленный изысканными блюдами в изящной посуде, одиноко стоял чуть в стороне от него. И Зиберина практически сразу увидела причину этого: слуги накрыли ужин на двоих, привычно поставив прибор и для нее.
Услышав шаги, он медленно обернулся с непроницаемым выражением на хмуром лице. Сильные пальцы сжались вокруг золотого кубка в его руке, сминая в бесформенную массу, которая плавясь, стекала на пол тяжелыми крупными каплями.
Несколько минут прошло в тягостном молчании, пока они прожигали друг друга взглядами: Зиберина - с изумлением и капелькой паники, Райнир - с медленно закипающей яростью.
Когда он решительно направился к ней, она торопливо вскинула руку, призывая его остановиться.
– Я уйду, но только при одном условии...
– Условии?!
– Ты поцелуешь меня.
– Зиберина, - в его голосе прорезались пугающе мягкие нотки, но она лишь покачала головой, давая понять, что не послушается.
– Боишься?
– Она лукаво улыбнулась, с веселыми искорками в глазах глядя на застывшего от провокационного вопроса мужчину.
– Ты не все зелья опробовала и решила провести эксперимент на мне?
– Значит, все-таки боишься, - его ехидная колкость достигла цели, но Зиберина не собиралась показывать этого ему.
Она вздрогнула от неожиданности, когда стоящий в стороне от нее на приличном расстоянии мужчина внезапно возник рядом, нависая над ней и прожигая взглядом с высоты своего роста.
– Бояться
Вместо ответной колкости, Зиберина шагнула к нему, преодолевая последнее разделяющее их расстояние.
– Поцелуй меня...
Всего мгновение Райнир колебался, со смешанным выражением глядя в сверкающие глаза, а затем наклонился к ней, впиваясь сильным и настойчивым поцелуем в нежные губы, маняще приоткрывшиеся ему навстречу. Она скользнула ладонями по его рукам, обтянутым грубой тканью, прижимаясь к нему всем телом. Он попытался отстраниться, но Зиберина сама поцеловала его: нежно, трепетно, чувственно, вкладывая в простое движение губ всю душу. Райнир обхватил ладонями ее лицо, отвечая таким жадным, голодным и отчаянным поцелуем, что у нее болезненно сжалось сердце. Она старалась дарить ему всю нежность и тепло, которые чувствовала, чтобы прогнать затаившийся внутри него холод...
Пламя, танцующее диковинный танец в огромном камине, отбрасывало яркие отсветы на рассыпавшиеся волосы и обнаженную, смуглую кожу женщины, уютно устроившейся на груди обнимающего ее одной рукой мужчины. Другой он скользил по ее щеке, шее, изгибу плеча и спине так, словно не мог оторваться от нее и на секунду, вызывая нежную, мягкую улыбку...
*****
Маленькие слушатели, собравшиеся вокруг рассказчицы, завороженно внимали каждому ее слову, произнесенному тихим, певучим голосом. Высокий, худощавый мужчина подошел к замолчавшей женщине со спины, нежно обнимая за плечи.
– Им никогда не надоест слушать эту сказку...
Маара рассмеялась, глядя на окруживших ее со всех сторон детишек всех возрастов, удобно устроившихся на подушках у ее ног. Непоседливых малышей невозможно было удержать на месте в любой другой момент, но для того, чтобы она в очередной, бесчисленный по счету раз рассказала выученную ими наизусть сказку, они готовы были оставить любые шалости и проказы...
– Я бы так хотела встретиться с этой женщиной, Зибериной, - мечтательно произнесла белокурая девчушка лет десяти, все еще находящаяся под завораживающим и околдовывающим воздействием чудесной истории.
– Тебе достаточно для этого выглянуть в окно, - Орнт отошел от жены, бросая быстрый взгляд на улицу, - твоя тетя как раз тайком выводит лошадь из конюшни. Вместе с Лией или Тианой, я все никак не могу научиться различать этих близняшек...
Маара подошла к нему, приподнимаясь на цыпочки и выглядывая через плечо мужа вниз.
– Это Тиана... Лия, как обычно, отвлекает отца...
– Они когда-нибудь перестанут это делать?
– Никогда. Им всем это доставляет огромное удовольствие: Зиберина и девочки даже не пытаются скрывать этого, а Райнир слишком упрямый, чтобы так просто признаться в том, что ему все происходящее нравится не меньше, чем им...
Пока они рассматривали увлекательную картину из окна, от малышей отделился высокий, беловолосый мальчик, хмурящий брови. Он должен был найти отца и предупредить его раньше, чем мама с сестрами опять удерут... В золотисто-карих глазах на мгновение мелькнула хитрая искорка. Или уговорить маму в обмен на молчание взять его с собой в лабораторию, тщательно и хитроумно запертую круглые сутки, куда он так и не смог попасть, не смотря на все старания. Довольный, он, подпрыгивая от переизбытка чувств, стремглав бросился во двор, чтобы успеть заключить с мамой взаимовыгодный договор...