Даргер и Довесок

Суэнвик Майкл

Из предрассветной мглы вынырнули гигантские пауки с черными как смоль лапами. Следом пока­зались стройные ряды жутких дробящих колес. За ними тускло поблескивали массивные фигуры, вре­мя от времени изрыгающие пламя.

С точки зрения Довеска, машины-куклы выгля­дели ужасающе. Он попытался представить, какими их увидели жители осажденного Юга: в один миг горизонт чист, и вот уже грохочущая лавина гигант­ских машин катится на город. Темнота вспухала сотнями черных волдырей. Лопаясь один за другим, они выпускали бесчисленные ряды чудовищ. Никто и не подозревал, что существует столько пауков. Для многих машин даже не было названий. И все они надвигались на город, который

понятия не имел, как с ними бороться.

Об этом оружии жители Юга были наслышаны во всех ужасных подробностях, но считалось, что с ним покончено. Однако глаза их говорили обратное.

Довесок заключил, что это должно напоминать конец света.

— Теперь я понимаю, — сказал Даргер, стоя­щий у кромки поля рядом с Довеском, — что чув­ствовала Хитрая Лиса, когда я выдал ее план битвы трех Армий за свой собственный. Мне необычайно грустно при мысли, что сегодня все заслуги припи­шут ей.

— Я тоже не в восторге от подобных насмешек судьбы, — отозвался Довесок. — Особенно если по­размыслить, сколько их пришлось на нашу долю. Но подумай, Обри, ведь оставаться непризнанным и есть удел мошенника. Наши иллюзии принима­ются за чистую монету, пока не наступает момент холодного прозрения. Жертва осознает, что ее обо­драли как липку, но к тому времени мы уже слиш­ком далеко, чтобы насладиться овациями призна­тельной, хоть и обедневшей публики. Которая, кстати говоря, редко горит желанием раструбить о своем унижении. Такова природа вещей.

— Совершенно верно. И все же, мне кажется, это кара за наше ремесло.

Все то время, пока они беседовали, гигантские машины-куклы, изготовленные Кротким Кряжем, медленно наступали на город. Собственно говоря, наступали они так медленно, что казалось, никогда не доберутся до цели. Так оно и было, иначе иллю­зия грозила развеяться. Вблизи вражеские солдаты сразу бы поняли, что перед ними обычные бамбу­ковые каркасы, обмотанные тканью.

Но вот из ворот Китая, самых старых и массив­ных ворот Юга, показалась группа всадников с бе­лым флагом. Главком Хитрая Лиса, как раз этого и дожидавшаяся, тут же выслала навстречу делегацию переговорщиков.

— Ты знал, что во времена династии Мин, ког­да эти ворота только построили, их называли воро­тами Сбора Сокровищ? — спросил Довесок. — Их переименовали после свержения династии Цин, когда Юг стал столицей, потому что в цинской сто­лице, Севере, были ворота с точно таким же назва­нием. Старое название кажется мне гораздо более удачным.

— Да ты не хуже путеводителя! Откуда ты зна­ешь все эти подробности?

На полпути к воротам Китая переговорщики главкома Хитрой Лисы спешились. Так же посту­пили представители Юга. Делегации сошлись обсу­дить условия капитуляции.

— Я в Китае, а стало быть, читаю все книги по истории, какие получается раздобыть. Странно, что ты не делаешь того же.

— Для меня нет ничего важнее литературы. То­мик стихов Ван Вэя, и вечер удался.

Приняв позу, Даргер продекламировал:

Сумерки жизни прекрасны своей тишиной — Многие хлопоты сердце не трогают больше. Долгие планы теперь обхожу стороной. Друг бесполезный — уехал я в древнюю рощу. Шепчет меж соснами ветер, не связан ничем, Светит луна мне — в горах я на цитре играю. Спросите мудрости жизни? Лишь ведомо мне, Верно ли песню на речке

рыбак напевает [53] .

53

Стихотворение Ван Вэя «Отвечаю чиновнику Чжану» (пер. А. Родсет).

И поспешно добавил:

— Конечно, я и книги по истории читаю. Но по сравнению с поэзией это как спитый чай.

Между тем обе делегации расселись обратно по седлам и все вместе двинулись к Югу. Распахнулись ворота. В клубах пыли всадники въехали в город и исчезли внутри.

— Отличное стихотворение ты вспомнил, — по­хвалил Довесок, — и я с удовольствием его послу­шал. Но разве оно сравнится с потрясающим изло­жением о расцвете и упадке Монгольской империи?

— De gustibus поп disputandum [54] , друг мой. О вкусах не спорят. Давай просто останемся каж­дый при своем мнении.

54

Лат. «О вкусах не спорят».

Так они и тешились приятной беседой, пока с ворот Китая не спустили флаги Юга и Союза Жел­того Моря. Им на смену взвилось знакомое красное полотнище с желтыми звездами.

Мир погрузился в тишину.

Вдалеке рассыпались хлипкие тряпичные кон­струкции.

Очередной город пал к ногам Тайного Импера­тора.

* * *

Такой мрачной атмосферы, какая царила в Юге, Довесок не встречал уже много месяцев, несмотря на то что в завоеванных ранее городах зверствовал Мощный Локомотив.

— Ничего не понимаю, — вздохнул он. — Глав­ком Хитрая Лиса предложила великодушные усло­вия, Бессмертным запретили грабить, осада, грозив­шая затянуться и измотать защитников, закончи­лась безболезненно. Обещания от имени Тайного Императора всегда выполнялись неукоснительно. Почему взятие города обернулось для вас такой трагедией?

— Почему вы спрашиваете об этом меня? Я все­го лишь проводница, — ответила девушка.

Они ехали на животных, каких Довеску встре­чать еще не доводилось. Видимо, это была не­кая помесь северного оленя, лошади и выдры, с причудливо закрученными рогами, выкрашенны­ми в красный, желтый и оранжевый цвета. Нео­бычные скакуны отличались горячностью, но, к чести создателей, под седлом вели себя велико­лепно.

— Вы наняли меня отвести вас к мавзолею им­ператора Суня — это в моих силах. Если вам инте­ресны его история, высота над уровнем моря или использованные при постройке материалы, я могу рассказать обо всем этом и многом другом. Что ка­сается политики — увольте. Такие вопросы нужно задавать специалистам.

— Но ты здесь живешь и наверняка имеешь много общего с другими горожанами. Я не увидел ни одного радостного лица — включая твое. Уж причину собственного уныния ты должна понимать, верно? А я готов отблагодарить тебя за ин­формацию пятью граммами серебра.

— Вы искренне считаете, что я стану распро­страняться на столь деликатную тему за жалкие пятнадцать граммов серебра? — спросила провод­ница.

— Нет, но я согласен на десять.

— По рукам! — Она собралась с мыслями. — Формально в Союзе Желтого Моря все равны. Но ни для кого не секрет, что трое из четырех подчи­няются жестокому единовластию города и государ­ства Север. Север диктует условия Восточной Горе, Южной Реке и Коммерции. Если Север недоволен, виновного ждет наказание. А угодить ему весьма непросто.