Даргер и Довесок
Шрифт:
Похожий на медведя чиновник подозрительно посмотрел на него и спросил:
— Что привело вас в Лондон? Почему вы хотите получить аудиенцию у королевы?
— Моя цель и пункт назначения — Россия. Однако посещение Англии включено в маршрут, а так как я дипломат, то уполномочен засвидетельствовать почтение своей страны вашему монарху. — Сэрплас только что не пожал плечами. — Вот и все. Через три дня я уже буду во Франции, и вы даже не вспомните обо мне.
Чиновник пренебрежительно бросил бумаги карлику, который заглянул в них и вежливо вернул
— Ваши бумаги попадут в Уайтчепел, их там изучат. Если все пройдет хорошо... в чем я сомневаюсь... и представится удобный случай... что не так уж вероятно... королева примет вас примерно через неделю или десять дней.
— Десять дней! Сэр, у меня очень напряженное расписание!
— Вы хотите отозвать ходатайство?
Сэрплас колебался.
— Я... должен это обдумать, сэр.
Леди Памела невозмутимо наблюдала, как карлик уводил посетителей.
В предназначенной им комнате висели зеркала в массивных рамах и потемневшие от времени старинные картины, а в камине был разведен огонь. Когда их маленький гид ушел, Даргер тщательно запер дверь на задвижку и замок. Затем он бросил шкатулку на кровать, улегся рядом с ней, уставился в потолок и сказал:
— Леди Памела необыкновенно красивая женщина. Черт меня побери, если это не так.
Не обращая на него внимания, Сэрплас, заложив лапы за спину, мерил шагами комнату. В нем кипела энергия. Наконец он принялся сетовать:
— Вы втянули меня в опасную игру, Даргер! Лорд Кохеренс-Гамильтон подозревает нас.
— Ну и что?
— Я повторяю: мы еще не приступили к реализации своих планов, а он уже подозревает нас! Я не доверяю ни ему, ни его генетически воссозданному карлику.
— Что за ксенофобия! И это у вас-то!
— Я не презираю это создание, Даргер, я боюсь его. Если заронить подозрение в его макроцефальную голову, он не успокоится, пока не выведает все наши тайны.
— Возьмите себя в руки, Сэрплас! Будьте человеком! Мы уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.
— Я что угодно, только не человек, благодарение Господу, — ответил Сэрплас. — Но все же вы правы. Коготок увяз... А пока можно выспаться. Уйдите с кровати. Вы можете спать на коврике у камина.
— Я?! На коврике?!
— Я плохо соображаю по утрам. Если кто-нибудь постучит, а я не раздумывая открою дверь, вряд ли будет хорошо, когда обнаружат, что вы спите в одной постели с хозяином.
На следующий день Сэрплас вернулся в Отдел Протокола, чтобы заявить: ему позволено ожидать аудиенции у королевы в течение двух недель, но ни на день больше.
— Вы получили новый приказ своего правительства? — подозрительно спросил лорд Кохеренс-Гамильтон. — С трудом могу себе представить, каким образом.
— Я исследовал собственное сознание и поразмыслил о некоторых тонкостях фраз в моих инструкциях, — ответил Сэрплас. — Вот и все.
Выйдя
— Судя по вашим взглядам, сэр Плас Прешез, вас интересуют мои бриллианты, — заметила леди Памела. — И неудивительно. Это фамильная драгоценность старинной работы, сделанная на заказ. Каждый камень безупречен, и все они прекрасно подобраны. Ожерелье гораздо дороже услуг сотен аутистов.
Сэрплас, улыбаясь, снова взглянул на ожерелье, обвивавшееся вокруг ее точеной шеи, над совершенной формы грудью.
— Уверяю вас, мадам, меня очаровывает вовсе не ваше ожерелье.
Она чуть порозовела от удовольствия. Затем непринужденно переменила тему:
— Что это за шкатулку носит с собой ваш человек, куда бы вы ни пошли? Что в ней?
— А, это... Безделица. Подарок для Московского князя, последней цели моего путешествия, — сказал Сэрплас. — Уверяю вас, она не представляет никакого интереса.
— Вы с кем-то разговаривали прошлой ночью у себя в комнате, — сказала леди Памела.
— Вы подслушивали под моей дверью? Я удивлен и польщен.
Леди Памела зарделась.
— Нет-нет, это мой брат... это его работа, вы же понимаете... наблюдение...
— Возможно, я разговаривал во сне. Со мной такое бывает.
— На разные голоса? Брат говорил, что слышал диалог.
Сэрплас отвел взгляд.
— Тут он ошибся.
Английская королева представляла собой зрелище, способное конкурировать с любыми другими диковинами этой древней страны. Она была огромной, как железнодорожная платформа из старинной легенды, а вокруг нее сновали слуги с едой и информацией, от нее они уходили с грязными тарелками и утвержденными законами. С галереи она показалась Даргеру похожей на королеву пчел, но, в отличие от той, английская королева не совокуплялась, а гордо оставалась девственной.
Ее звали Глориана Первая, ей исполнилось сто лет, но она все еще росла.
Лорд Кемпбел-Суперколлайдер, случайно встретившийся им друг леди Памелы, который настоял на том, чтобы сопровождать их на галерею, нагнулся поближе к Сэрпласу и прошептал:
— Вас, разумеется, впечатлило великолепие нашей королевы. — В его голосе явно слышалось предостережение. — Иностранцы всегда бывают поражены.
— Я ослеплен, — ответил Сэрплас.
— Так и должно быть. Ведь на теле ее величества размещены тридцать четыре мозга, соединенные толстыми канатами нервных узлов в гиперкуб. Ее возможности переработки информации равны огромным компьютерам времен Утопии.