Дари Ласо
Шрифт:
– И мне кажется, что наша Дари совсем взрослая. Я сегодня увидел ее совсем с другой стороны,– добавил папа.
«Я его обожаю! Он всегда находит нужные слова для мамы и для меня».
– Дай бог, Вить…
– Какой такой бог?– прошептала я и снова заплясала по комнате.
* * *
За чаем настроение мамы показалось совсем другим, чем до поездки на бал. Она выглядела задумчивой. То украдкой улыбалась каким-то своим мыслям, то внимательно присматривалась ко мне, будто не могла чему-то поверить, но молчала. Вернее, поддерживала разговор с папой, но не выдавала
Собираясь на ужин к Хворостовой, я выбрала одно из своих трех платьев, и оно показалось как нельзя лучшим выбором. Даже подкрасила губы и ресницы.
Такой взвинченной, как после этого бала, я себя не помнила. Меня мало увлекали подобного рода общественные мероприятия. Но это стало особенным не только потому, что имело прямое отношение к моему будущему, но и потому, что я уже знала, чего хочу… Вернее, кого… Я всем сердцем надеялась на то, что именно Макрон станет тем мужчиной, который войдет в мое будущее не просто знакомым, а самым близким и родным. Закрадывались тревожные мысли о том, что его семья не позволит ему выбрать меня – человека… Но ведь такое все же случалось раньше? Почему не со мной теперь? Тем более мужчина имел право голоса, он мог убедить свою семью… ведь я ему понравилась…
Мне кажется, именно об этом странном щекочущем чувстве рассказывала мама, когда однажды дотошные сестрицы спросили ее, что такое «любовь»:
– Когда не думаешь больше ни о чем, кроме одного. Когда ежесекундно помнишь о том, кто появился в твоей жизни. Когда хочешь слышать и видеть только его и не представляешь, что вы могли никогда и не познакомиться… А еще глупая улыбка не сходит с лица, и каждое слово кого бы то ни было с трудом достигает разума, потому что все мысли только об одном…
«Макрон Кхелан Гот Босгорд! Макрон Кхелан Гот Босгорд!..»
– И имя его музыкой звучит, и каждый день зажигается яркими красками при первом воспоминании о нем…
Да, именно это я испытывала сейчас! И уверена, что то же буду ощущать завтра и после, после, после… завтра…
«Я буду рада нашей встрече в наш следующий выходной»,– написала я простой ответ моему Будущему.
Короткое ответное сообщение не заставило долго ждать:
«Благодарю, Дари! Могу я написать тебе завтра?»
«Да!»
Но моя истинная реакция была иной: я визжала в подушку и колотила ногами по матрасу в неописуемом восторге: «да! Да! ДА!!!»
* * *
На ужин к Ладе я прилетела, словно на крыльях. Хотелось поделиться обо всем, что сейчас творилось на душе.
Ужинали мы у бассейна. Лю Мин тоже была с нами. И Антон крутился рядом, делая вид, что занят учебой, но я знала, что его одолевает любопытство: что же там было на балу, тем более Хворостовы, наверное, обмолвились
– Мне кажется, на балу было больше невест, чем семей женихов,– заметила Лю Мин.
– Так и есть,– кивнула Лада и откусила большой кусок от сочного фрукта.– Но это только видимость. Хомони рождают практически одних сыновей, поэтому женихов предостаточно, и они разбирают всех особо отличившихся девушек гамони и хемани.
– А тех, кто не отличился?– спросила я, покусывая тягучую конфету в виде палочки.
– Их берут в жены люди. После сорока всем нужно состоять в браке.
– А если с женой что-нибудь случилось?
– Да, помните, у Кхелан Босгорд муж погиб,– вспомнила Лю Мин.
– Всем можно заключить повторный брак,– пожала плечами Лада, будто мы должны были это знать.
– И все-таки, я чего-то не пойму,– озадаченно прищурилась Лю Мин.– Я знаю многих коренных, кто заключил второй брак, но не видела, чтобы женщина носила две фамильные печати. Это как понимать?
– Все могут повторно заключить брак, но печать рода имеют только одну, кроме хомони и женщин, вышедших за хомони, так как считается, что в обычном браке женщина и ее дети будут принадлежать только к одному роду. Другие дети будут принадлежать только семье второго мужа и не имеют тех прав, что первые дети.
– Как-то жестко слишком,– нахмурилась я.
– Да,– усмехнулась Лада,– это не наши заморочки. Женщины хомони – всегда в цене. Они имеют права и на вторую печать. Все их дети будут ценны, как в первой семье, так и во второй.
Мы с Лю Мин затихли, переваривая услышанное. Сколько же нюансов в законах и кодексе хомони! О многих я даже не догадывалась.
– Почему нас этому не учат?– недоуменно спросила я.
– Потому что детали и тонкости только для законников,– похвалилась Лада, вытягиваясь в полный рост.
– Ох, слишком уж много деталей…
– Ну и хорошо!– наконец высказалась Лю Мин.– Представляете, если бы женщина в третий раз заключала брак, куда печать ей ставить?
Мы оглянулись на подругу одновременно, а Лада с умным видом заметила:
– На лоб. Потому что той, кто заключит брак с хомони в третий раз, именно туда и ставят печать, какого бы народа ни была женщина. Так что не отрави своих первых мужей креветками, а то у тебя слишком узкий лоб для овальной печати.
Я не выдержала и засмеялась в полный голос. На меня тут же оглянулся Антон.
– Что у вас за разговоры такие?– проворчал он с другого конца крыши.– Будто вам невтерпеж вступить в брак. Что вас на балу так впечатлило?
Лада сама еле сдерживалась, чтобы сохранить серьезный вид.
– Почему сразу отравить?– обиженно надула губы Лю Мин и дернула Ладу за волосы.
– Ну, готовить-то ты абсолютно не умеешь,– покачала головой Хворостова.
Тут уж я дернула Ладу за волосы с другой стороны.
– Да что у вас обеих за привычка – дергать меня за волосы!– возмутилась Лада.– Уж и приврать нельзя…