Дарители

Барышева Мария Александровна

Когда они оказались почти в самом центре зала, Схимник резко, даже грубо развернул Виту лицом к себе и обнял за талию, а она положила ладони ему на плечи — там, где смогла достать, и неожиданно на нее снизошло странное нереальное чувство безопасности, словно вокруг образовалась высокая стена, сквозь которую никто не мог проникнуть. Вначале они танцевали медленно, без изысков — это было то, что в простонародье именуют словом «топтаться». Как только Вита оказалась вне досягаемости опасных взглядов, ее лицо стало почти прозрачным, глаза широко раскрылись, и она сразу вся как-то обмякла, почти повиснув в его руках, и Схимник чувствовал, как ее колотит нервная дрожь.

Помимо того, что ее глаза блестели отчаянным пьяным блеском, Вита казалась бесконечно измотанной и больной. Он хорошо понимал, чего ей стоило подойти к их столику, говорить с ним, держать насмешливый тон и спокойствие, равнодушно смотреть на остальных.

— Ну, и чего ты приперлась сюда?! — зло спросил Схимник, и Вита посмотрела на него изумленно — видно, она ждала от него совсем других слов.

— Я… откуда я могла знать?! Как вы меня нашли?! Вы не могли меня найти!

— Ты об этом хотела поговорить?

— Нет, я… — Вита покачнулась, мотнула головой и наступила ему на ногу. — Ой, прости.

— Черт! Да вы, матушка, нарезамшись! — Схимник слегка отодвинул ее от себя, но теперь держал крепче. — Ты ж вроде недавно пришла — когда успела так накачаться?! Или с утра уже?

— Имею полное моральное право, — буркнула Вита, потом глупо улыбнулась. — Думала, хоть раз, а тут вы… У меня день рождения сегодня.

— Да? Поздравляю.

При данных обстоятельствах слово прозвучало настолько нелепо, что Вита не выдержала и у нее вырвался нервный смешок. Потом она глянула в сторону и впилась пальцами в руки Схимника.

— Господи! Они идут сюда, сюда! Ничего не получится!.. Я пропала! Пожалуйста!.. Пожалуйста!.. — она вцепилась в него еще крепче, почувствовав, как напряжены его руки.

— Тихо! Убери когти! — прошипел ей Схимник и с неожиданной ловкостью развернул Виту, поверх ее головы оценивая ситуацию. Ян, Калмык и Дрозд со своими девушками ненавязчиво оттеснили пары вокруг них и взяли его с Витой в кольцо, бросая на них почти инфернальные взгляды. Они находились на таком расстоянии, что без труда услышали бы каждое слово, а что не услышали, смогли бы понять по губам или по выражению лица. Схимник слегка улыбнулся.

— Хорошая музыка, — сказал он, снова быстро развернул Виту, потом наклонил почти до пола, успев шепнуть ей на ухо: — Ты умеешь нормально танцевать?

— Да, меня профессионал учил.

— Тогда танцуй, если жить хочешь, — и не дай бог тебе споткнуться!

Вита едва заметно кивнула, Схимник поднял ее, и она судорожно попыталась вспомнить все, чему успел научить ее Женька, почти не сомневаясь в том, что у нее сейчас ничего не получится. Но к ее изумлению ее ноги вдруг потеряли деревянную ходульность, вызванную животным ужасом, который куда-то отдалился, стал чужим, тело ожило, обрело гибкость, силу и податливость, и все стало простым и понятным, и движения пришли сами собой, став неотделимыми от лившейся со всех сторон музыки, и Схимник мгновенно понял их и подхватил, и танец стал танцем, и Калмык с Дроздом невольно, сами того не желая, расступились, пропуская их и изумленно глядя им вслед, а странная пара скользнула в гущу танцующих, ни на мгновение не прервав, не сломав ни одного движения, и там тоже начали расступаться, давая им место. Три пары двинулись следом за ними, но теперь им ни разу не удалось приблизиться, они не успевали за ними, не могли слышать их слов и даже не могли разглядеть кружащихся в танце лиц.

Вита заговорила не сразу, ошеломленная, она некоторое время просто танцевала, наслаждаясь. В движениях Схимника не было одинцовского профессионализма

и большого разнообразия, но он танцевал с особой хищной грацией, двигаясь не заученно, а естественно, почти инстинктивно, на каком-то животном уровне. Он не вел, но и не подстраивался, все выходило словно само собой, он угадывал каждое ее движение, каждый поворот головы, и Вита легко делала то же самое. Сейчас она не чувствовала себя тросточкой, которую перекидывает из руки в руку умелый танцор, как это было с Одинцовым, она чувствовала себя частью целого, словно они танцевали уже давным-давно. На лице Схимника было несвойственное ему выражение человека, проснувшегося в незнакомом месте, но в глазах оставались напряжение и настороженность, и он не забывал смотреть по сторонам, в отличие от Виты не утратив чувства реальности, но и заводить разговор, ради которого вышел сюда, почему-то не спешил. А Вита забыла и о том, с кем танцует, и о тех, кто наблюдал за ними, и о том, что ей предстояло сделать, и о Наташе, и о том, что сейчас, возможно, выдает свое не такое уж на самом деле плохое состояние, — был только танец, а отдаленное сейчас чувство опасности только добавляло танцу пряности и остроты. Это было ненормально, глупо и противоестественно, но это было, и она не собиралась ничего анализировать. Песня кончилась, тут же началась другая, чуть побыстрее, и они, не останавливаясь, мгновенно перестроились под новый темп.

— Если тебе все еще нужна Чистова — тебе одному, то мы можем договориться, — наконец пробормотала Вита. На лице Схимника появилась тонкая усмешка, ей непонятная, и, словно проснувшись, она вспомнила, кто он, вспомнила, что он делал, вспомнила удары и наручники, вспомнила всех мертвецов и слегка отодвинулась от него. Волшебство исчезло.

— Договориться? Ты мне только что подложила хорошую жирную свинью!

— Ты мог отказаться.

— Мог, — буркнул он, глядя поверх ее головы.

— Значит, нужна.

— Надеюсь, в городе ее нет?

— Нет. Это правда. Но я знаю, как ее найти, я свяжусь с ней, — Вита замолчала, со страхом и надеждой вглядываясь в его бесстрастное лицо. — Помоги, вытащи меня! Пожалуйста! Я все сделаю!.. ну ты же видишь, что у меня выхода нет, ты же можешь… ты же видишь, в какой я ситуации…

— Помолчи! — раздраженно сказал Схимник. — Я сейчас в такой же дурацкой ситуации, как и ты. Они приехали не только за Чистовой и тобой, но и за мной.

— Я правильно улавливаю? — спросила она упавшим голосом.

— Правильно. И мне сейчас придется доказывать, что я еще с ними — убей бог, теперь не знаю, как все это совместить, — он нахмурился, и его лоб рассекся глубокими морщинами. — Наверное, уже никак…

— Ну так чего ж совмещать — вот она я! — мрачно сказала Вита. — Значит, ничего не выйдет. Может, когда повезут, как-то получится…

— Дурочка, ты думаешь, Ян потащит тебя в Волжанск?! Ты не нужна Баскакову. Спустят в Исеть или в лесу кинут. И я ничего тут сделать не смогу. Их много. И Ян…

— Что же мне делать?

Схимник зло усмехнулся.

— Раньше надо было думать! Что делать… что я тебе — мамаша — советы давать и злых дяденек отгонять?! Зачем ты только влезла в это, черт бы тебя подрал?!! — в его глазах вдруг сверкнул такой яростный огонь, что Вита и испугалась и удивилась одновременно. Разговаривая, они ни разу не сбились с ритма, и их разговор по-прежнему оставался недоступным для остальных.

— Помоги мне! — умоляюще сказала Вита. — Пожалуйста! Я ведь тебе не нужна, ты сам говорил! Тебе нужна Чистова, вот и получишь ее! А меня отпусти! Я больше не могу! Я хочу жить!