Даркнесс
Шрифт:
Фьюри кивнул, но не стал комментировать.
– Это еще уменьшило мое желание касаться ее, зная, что ее заставили, но мне было жаль ее. Она умоляла и сняла свою одежду, рассказав мне о своих малышах. По ее словам они были детьми. Оба были малышами лет до трех. Я не нападал на нее. Я просто стоял там, когда она начала трогать меня. У меня не было женщины почти год. Она расстегнула мои штаны, и я ответил на ее прикосновение. Это был первый раз, когда женщина взяла в рот мой член.
Фьюри поерзал в кресле.
– Понял. Это и я не смог бы проигнорировать.
Даркнесс не чувствовал себя
– Я не сопротивлялся, когда ее приводили ко мне каждые несколько дней. Они уже научили меня, как причинить боль. Она была там, чтобы научить меня, как соблазнять женщин для получения информации. А также, по ее словам, для того, чтобы помочь сохранить свой уровень агрессии ниже, так как я был их наиболее доминирующих из самцов. Наши братья слушали мои приказы.
Фьюри открыл рот, как будто хотел задать вопрос, но передумал и закрыл его.
– Они были похожи на нас. Мы были очень похожи, но я был самым высоким и самым агрессивным. Они заставляли нас вместе тренироваться и бороться. Мои рефлексы были быстрее, и я проще осваивал боевые навыки. Никто из людей не посмел бы драться со мной. Они боялись, что я убью их.
– Она также занималась сексом с нашими братьями?
– Им приводили других женщин, но всегда разных и намного реже. Галина была исключительно для меня. Я думаю, они хотели, чтобы я привязался к ней, – он помолчал. – Это сработало.
– Это естественно.
Даркнесс хотел бы, чтобы все было так просто.
– Мы начали разрабатывать план о том, как спасти ее детенышей и освободить моих братьев из лагеря. Они отвели ее во второй лагерь, где был мужчина, который отвечал за наблюдение за нами через камеры. Она рассказала мне про палатку и про то, что видела много экранов. Охранники были ласковы с ней, так как она была женщиной. Я начал учить ее драться. Не было никаких камер внутри палатки, где меня держали. Я хотел спасти ее детей так же отчаянно, как, казалось, хотела она. Это был ее план, она настаивала, что мы можем сделать это.
Фьюри наклонился вперед.
– Это закончилось плохо.
– Хуже, – Даркнесс отвел глаза и посмотрел вниз на свои руки, которые лежали на коленях. Боль зародилась в его груди, но он держался и терпел любопытный взгляд мужчины. – Люди в лагере заставляли нас убивать других людей. Это не были американские солдаты, но были угрозой для них. Это плохо повлияло на всех нас. Нам присвоили цифры, от одного до четырех. Я был номер один. В Мерсил мы мечтали убивать наших захватчиков и тех, кто вредил нам, но там все было по-другому. Это были незнакомцы. Мы не знали, какие они совершили преступления и почему нас заставляют убивать их. Нам дали приказ, обозначили время миссии, и ошейники бы взорвались, если бы мы не вернулись в лагерь вовремя. Они посылали с нами людей, которые могли активировать взрывные ошейники, чтобы убедиться, что мы не отклонимся от миссии.
Руки Фьюри на столе сжались в кулаки, и он убрал их из его поля зрения.
– Это должно быть было ужасно.
– Было. Это разъедало нас изнутри. Четвертый был более чувствительным, чем другие. Он колебался во время убийства. Мы постарались прикрывать его и держаться всем вместе. Он вырос психически неуравновешенным, но мы были в состоянии скрывать это от людей.
– Как?
– Он был очень разумным, и единственный следил за своим поведением , когда был зол. Он думал перед тем, как действовать, – Даркнесс хмыкнул. – Он разделял мои взгляды и делал все так, что я восхищался им. Очень умный и всегда стоял у меня за спиной. Мы были ближе всех. Мы часто говорили и оценивали двух других, работая в команде, чтобы скрыть их недостатки. Он мог заставить меня смеяться. Он обладал острым чувством юмора, – Даркнесс встал и подошел к мини-холодильнику. – Могу я?
– Конечно.
Он взял содовую, открыл ее и отпил немного. Он не мог больше сидеть и стал метаться по комнате, избегая взгляда Фьюри. Даркнесс не знал, как рассказать остальное. Стул мужчины заскрипел, и Фьюри встал перед ним.
– Просто поговори со мной. Я хочу услышать все.
Даркнесс поставил содовую.
– Я не думаю, что ты захочешь сблизиться со мной после этого.
– Ты расскажи, а там разберемся.
– Я поверил Галине. Я открылся ей и поговорил с ней. Она сказала, что любит меня, и я чувствовал, что очень с ней сблизился. Я поделился своими страхами. Мы ждали человека по имени Дарвин Хэвингс, который остановится в ее лагере. Вокруг него было много охранников, и охрана должна была быть снижена, когда он уедет. Это дало бы ей реальный шанс, чтобы достичь мужчину, следившего за нашим лагерем, заставить его дать ей пароль для разблокировки наших ошейников, и тогда мы могли бы убить всех из нашего лагеря, чтобы отправиться в ее. Она дала мне подробные указания, как добраться до нее. Это было всего в нескольких милях. Мы планировали украсть их машины в ее лагере. Она сказала, что умеет водить и у нее есть друзья, которые могут нас спрятать. Остальное мы бы решили позже.
Фьюри держался рядом, наблюдая за ним.
– Хэвингс должен был уехать через четыре дня. На это время мы планировали наш побег. Ей удалось узнать точное время, заявив, что она услышала, как его личные охранники договаривались. Все мы были взволнованы. Мы не знали, что ждет нас в мире, но мы были готовы узнать. Это должно было быть лучше, чем возвращение в Мерсил или пребывание в лагере вынужденными убивать для них. Она ушла из моей постели, чтобы вернуться в свой лагерь, потом к нам пришли приказы, что в эту ночь мы должны напасть на очередную группу людей. Никто не должен был остаться в живых.
– Все пошло не так,– догадался Фьюри.
– Там не было никаких мужчин, – Даркнесс стиснул зубы и сделал успокаивающий вдох. – Там были только самки и детеныши.
Фьюри немного пошатнулся.
– Убей или умри.
– Эти женщины и дети закричали, когда мы вошли в их лагерь, съежились и заплакали. Мы испугали их. Они не были вооружены, а то немногое оружие, что было в лагере, они даже не попытались достать его или защищать себя. Они были слишком напуганы и шокированы нашим видом. Это была бы бойня. Мы отказались и ушли. Люди приказали развернуться и пойти обратно. Мы их проигнорировали.