Даром
Шрифт:
Неужели опять… И ведь не похожи эти двое на Лору, но откуда долбаное ощущение дежавю?!
— С этой парочкой происходило что-то очень плохое, — медленно говорю я, на сей раз тщательно подбирая слова. — Настолько, что они перестали быть людьми. И происходило это долго… наверно, не один месяц.
Леха стискивает кулаки, раздаётся хруст. Все косятся на него, Леха медленно разжимает ладони… Из правой на столешницу выпадает сломанный в нескольких местах карандаш.
Лысый отводит взгляд, неторопливо проматывает лог какой-то переписки,
— Видимо, вы правы, Александр. Обнаружено место, откуда эти двое пришли. Заброшенная шахта в четырех километрах от поселка. Тупиковый штрек, закрытый двойной бронированной дверью. Дверь была установлена около полугода назад — это определили по косяку, потому что сама она выбита чем-то вроде направленного взрыва, причем следов взрывчатых веществ не обнаружено. Группа работает, доклады — по мере поступления новых данных. О, дроны подтянулись. Сейчас загрузится аэросъемка…
На мониторе проступают кадры — сперва зернистые, потом более четкие. Лабиринт хрущевок и белых девятиэтажек, перекрестья улиц, квадраты детских площадок, школа со стадионом — обычный городок, каких в России тысячи. В одном месте… нет, черт возьми, в двух — груды человеческих тел; по счастью, подробностей не разглядеть. Дрон фиксирует площадь возле универмага, которую мы только что наблюдали на любительском видео. Похоже, там собрано человек сорок, не меньше — и никто даже не пытается бежать. Камера берет в прицел парочку по центру.
— Господи, помоги взять эту погань… — шепчет усатый и торопливо крестится. — Лишь бы ветер не поднялся! Там семь дронов с газовыми зарядами, должно хватить.
Камера укрупняет план. Женщина поднимает лицо — торжествующая ухмылка расплывается еще шире. На бледном лице зияют провалы глаз. Небрежно, словно отгоняя назойливое насекомое, взмахивает рукой. На экране мигает белая вспышка и тут же сменяется пустотой.
— Твою мать! Она сбила все дроны, — лысый лихорадочно листает лог, — в радиусе трехсот метров! Как комара убила!
Мне кажется, или в голосе лысого прорезаются нотки восхищения?
— Ну ладно, зато хоть удалось подрубиться к муниципальному динамику… и к камере универмага. Не зря толпу одаренных хакеров кормим… Сейчас начнутся переговоры.
— После того, как они замочили кучу народа? — взрывается Леха. — Да какие могут быть переговоры с этим говном?!
— Спокойнее, майор, спокойнее, — раздраженно цедит усатый. — Ты понимаешь, что каждый из них — ходячее стратегическое оружие? Есть указание попытаться взять живьем. К тому же у них в заложниках еще большая куча народа.
На экране снова та же площадь, теперь с другого ракурса. Двое чудовищ еле видны за спинами смирно стоящих заложников.
Над площадью разносятся царапающие помехи, а потом — мягкий женский голос:
— Я говорю от лица правительства. Мы хотели бы узнать, чего вы хотите. Что с вами случилось? Чем мы можем вам помочь?
Мужчина поворачивается к динамику, женщина запрокидывает голову — наверно, смеется.
— Чтобы выслушать вас, мы подключились к мобильному телефону, который находится здесь, рядом с вами. Посмотрите налево и увидите девушку в красной куртке. У нее в кармане…
Женщина быстро машет рукой — и по людям слева от нее проходит волна. Несколько человек падают на землю — среди них ясно видно пятно красной куртки. Остальные никак не реагируют.
— Ну все, допрыгались, мрази, — шипит лысый. — Разговоры закончились. Ничего, вертолеты со снайперами уже на подходе. Так, готов первый отчет из логова этих ублюдков.
Теперь запись идет в высоком разрешении. В свете прожекторов — неровные, покрытые трещинами каменные стены, набросанный хлам, грязь… и, кажется, высеченные на стенах надписи. Самые крупные — «ВЫПУСТИТЕ НАС», «ЗА ЧТО», «ВОЗДУХА».
— Мы в заброшенной шахте на глубине тридцать метров, — говорит хорошо поставленный мужской голос. — Судя по органическим отложениям и мусору, два человека могли провести здесь от пяти до десяти месяцев. Вероятно, еду и воду им спускали на тросе с поверхности. Самая ранняя настенная запись содержит дату — 17 апреля 2029 года.
— Десять месяцев… — выдыхает Леха.
— По записям установлены личности. Васильев Максим Андреевич, 36 лет, преподаватель математики в ВУЗе. Попова Нина Сергеевна, 28 лет, оператор ткацкого станка. Оба числятся в списках пропавших без вести. Так они выглядели до похищения.
На экране появляются фотографии. Интеллигентный мужчина в очках и рубашке-поло; мягкие черты выдают некоторую неуверенность в себе. Кудрявая курносая девушка с прямым и ясным взглядом улыбается широко и открыто, на щеках проступают ямочки.
— Дар Васильева — привлечение внимание аудитории, Дар Поповой — слабый телекинез, — продолжает диктор. — Васильев в своих записях утверждает, что мотивы похитителей им обоим неизвестны. Ранее они между собой знакомы не были. Жалуется на голод, заболевания, плохие бытовые и санитарные условия, шум и голоса. Последнее, вероятно, не было галлюцинацией — обнаружены остатки мощного динамика. Постепенно записи приобретают характер параноидального бреда. «Я чистый, я… не мои грехи… свободы». Текст отправлен на психиатрическую экспертизу.
Наверно, я мог бы этих двоих пожалеть… до того, как увидел груды тел в поселке.
— А вот и вертолет! — оживает лысый. — Накроем этих тварей… Включаю трансляцию.
Перед нами вид из кабины. Знакомый до боли поселок… прицел фиксируется на парочке в центре площади.
— База, не могу дать гарантии, что не зацепим гражданских.
Наверно, это пилот. Отвечает ему явно командир:
— Приказываю — огонь!
— Вас понял, — голос резко меняется, становится медленным и отрешенным: — Понял тебя, господин. Исполняю.