Дата моей смерти
Шрифт:
Великие открытия, а с ними — великая слава и великие деньги, конечно же манили ее, ибо незыблемый некогда достаток семьи, таял как предрассветный туман ранним, солнечным утром: стремительно и бесследно.
А красота ее, по-прежнему сияющая и пленительная, требовала если и жертв, то исключительно материальных, причем постоянных и в очень больших размерах.
Нужно было соответствовать обществу, в котором ее красота и прочие достоинства только и могли быть оценены должным оразом, и принести должные дивиденды.
Но общество,
Впрочем, это самое общество, какие бы модификации оно не претерпевало, всегда было устроено именно таким образом.
Но вот пропуск — пароль ранее привычно был зажат в ладошке нашей красавицы — ее происхождение и положение ее семьи открывали ей заветные двери.
Однако, что-то неуловимо изменилось в атмосфере, и открытые двери оказались своем не теми, а те, как раз, оказались плотно закрыты и без пароля не желали открывать ни перед какой красотой, умом и даже коварством.
Можно было, разумеется, подкараулить какого — ни — будь зазевавшегося принца из-за тех дверей. Были на то разные способы и уловки, прибегнув к которым, претерпев массу унижений, окаченные тоннами помоев, извалянные в перьях, мазуте и печной золе, терпеливые девицы все же просачивались за нужные двери, даже в качестве вполне законных принцесс.
Но наша красавица с детства ненавидела сказку про Золушку.
А саму Золушку презирала за плебейское происхождение и глупую доброту.
Ей не нужна была карета из тыквы с крысами на запятках.
А вздумай какая заблудшая рассеянная фея предложить ей пресловутые хрустальные башмачки, то, непременно, острым каблучком одного из них, пребольно получила бы по лбу.
Нет уж, наша принцесса рассчитывала прибыть на бал в собственной, причем совершенно натуральной карете, самой последней и престижной модели.
Интуицией, как и многим другим не обидел ее Господь, а, вероятнее тот, извечный его оппонент, который, судя по всему, более приложил руку к формированию ее души.
И потому в психологии она не без основания надеялась обрести вкупе с профессиональным признанием, немалые гонорары, и возможность общаться с принцами и принцессами из-за тех самых дверей не только на равных, но и несколько свысока.
Видеорынок к тому времени уже был заполнен красивыми голливудскими фильмами, в которых главными героями и героиням выступали преуспевающие психоаналитики, уверенные в себе, красивые и богатые люди, вхожие в самые высшие слои общества, исключительно ради того, чтобы спасти их заблудших обитателей, а попутно еще и влюбить в себя какого — ни-будь подуставшего от жизни миллиардера.
Таким оразом, направление дальнейшего движения было определено, и, надо сказать, что определено почти точно.
Однако — почти…
Проклятое это почти оказалось камнем преткновения,
В нашем случае, « почти» оказалось тоже достаточно весомым препятствием.
Заключалось оно в том, что новоявленные миру российские принцы и принцессы, охотно, хотя и неумело, перенимали у своих заокеанских и европейских собратьев по классу вкусы и привычки по части моды и кухни, интерьеров и машин, спортивных предпочтений и еще очень многого.
Не обойдены вниманием были и области медицины: от пластической хирургии до сложнейшей стоматологии и диетологии.
Но вот врачевать свои души, по примеру заокеанского бомнода, наш, российский, упрямо не желал, упрямо следуя национальным традициям.
Потому пышным цветом произрастали на родных просторах колдуны и ясновидящие все пород и мастей, а услуги профессиональных психоаналитиков спросом не пользовались.
Младшая сестра — красавица была уже близка к тому, что бы как следует разозлиться и проучить всю эту надменную, пошлую, самоуверенную, самовлюбленную и малограмотную «тусовку».
Неожиданно она разразилась несколькими довольно забавными и злыми статейками в модных журналах, посвятив их описанию психологических типов людей, населяющих российский « высший свет».
Перо ее оказалось бойким, определения — отточенными, меткими, откровенно издевательскими и действительно смешными.
Карьера опасной стервы из числа «светских хроникреш», таким образом, была ей почти обеспечена.
Но это ведь было совсем не то, к чему рвалась она, от обиды только, подглядывая в замочную скважину!
И где-то в неведомых мирах, пробил все — таки ее час.
Смешные статейки были замечены.
И приятный мужской голос в телефонной трубке как-то вечером пригласил ее встретиться в ближайшие дни, и обсудить серьезное коммерческое предложение, которое он намерен ей сделать.
— Интима не предлагать — почти серьезно предупредила его красавица фразой из газетного объявления, но на это он даже не удосужился ответить.
Когда вечером одного из ближайших дней они встретились за столиком не очень модного и людного, но вполне приличного небольшого ресторана, она поняла, насколько неуместным было ее газетное предупреждение.
Он был если не глубоким стариком, то человеком уже очень пожилым.
И она интересовала его отнюдь не как объект плотских забав.
— Я некоторое время с интересом наблюдаю за вами, — дружелюбно и без намека на многозначительное всезнайство, сообщил он ей, едва только официант, принявший заказ, отошел от столика.
— Как давно?
— С той самой поры, как вы стали искать работу. Меня интересуют психологи, тем более профессиональные, тем более, с таким хорошим базовым образованием и происхождением, как у вас — Значит, вы наводили обо мне справки?