Даун Хаус
Шрифт:
– От, что значит немецкий порядок! – восхитился третий собеседник. – И ведь найдут свои бриллианты! Никогда такому в России не бывать. Ни за что бы в Россию не вернулся, если бы не дела.
– А какие у тебя могут быть дела, таракан? – хмуро поинтересовался Рогожин, снимая штаны.
– Квартирный вопрос в Мытищах решить надо с бывшей женой, – с готовностью ответил тот. – Но теперь, после нашей с вами Парфен Сергеевич, сказочной встречи, я намерен предложить себя к вам в помощники. При ваших миллионах и моем знании юриспруденции такое вполне позволительно
– А я лечился, лечился и вылечился, – тоскливо поделился Мышкин…
Сцена 13. Пролет коровы. Компьютер.
…попутно наблюдая, как за окном автобуса пролетает корова.
Сцена 11. Горная дорога. В автобусе. Окончание диалога.
…Мышкин, дальше смотреть не решился, задернул занавески и включил магнитофон.
Зазвучала музыка Хаус.
Сцена 14. Москва. В автобусе.
Его разбудил голос Рогожина:
– Князь-брателлово! Просыпайся. Приехали. Москва – матушка!
Князь открыл глаза и действительно увидел через окно автобуса фасад гостиницы «Катерина».
– Слушай помоги! – попросил его Парфен, – Я тебе заплачу. Мне тут одну вещицу надо до метро донести.
– Нет, платить не надо, – запротестовал Мышкин, – Я и так помогу.
– Широкий ты человек! – восхитился Рогожин и пошел к выходу.
Сцена 15. Россия. Москва. Шлюзовая набережная.Натура.
На тротуаре его уже ждали – прямо перед автобусом стоял пожилой мужчина с плакатом, на котором было выведено черным маркером – «Рогожин». Позади мужчины стояла, прислоненная к стене гостиницы, металлическая дверь.
– Давай ее прямо сюда! К автобусу, – крикнул Парфен , указывая на дверь и сунув в руку встречающему несколько сотенных купюр. Пока из автобуса шумно выгружались интуристы, а князь отлеплял от фары автобуса жевачку, мужчина приволок дверь куда показал Парфен.
– Хватай, князь, сзади, там ручка приварена, – показал Рогожин Льву Николаевичу и толкнул безымянного знакомого по автобусу, – а ты, таракан, спереди хватай. Только вы дверь прямо надо мной несите.
Компаньоны подхватили дверь, Парфен оперся о костыли, и они двинулись по улице.
– Парфен Семенович! Как Москва переменилась! Все здесь иначе, чем я в альбомах видел! Красота, какая! Всюду стекло, люди такие нарядные, будто Новый год скоро, – заметил на ходу Мышкин.
– Что есть, то есть, в Москве каждый день Новый год, – подтвердил тот и спросил: – Ты на метро?
– Нет, – ответил князь, – Родственники у меня тут рядом живут. Признаться, я немного волнуюсь перед встречей с ними.
– Я тоже всегда волнуюсь, перед встречей с братом Серегой, он такой выдумщик, – сказал Рогожин.
Сцена 15. Крыша соседнего дома.
В это время на крыше соседнего дома нервничал вышеупомянутый
Из-под двери виднелись только чьи-то ноги и резиновые стопки костылей. Наконец дверь вползла в подземный переход, ведущий прямо к метро, и исчезла там навсегда. Зато вскоре на улицу вышел странный молодой человек с огромным стерео центром на плече, и спокойно зашагал в сторону Павелецкого вокзала. Но Серега уже не стал следить за ним, а только раздраженно шлепнул винтовку по инкрустированному золотой вязью прикладу и начал ее укладывать в футляр из-под контрабаса.
Сцена 17. Дом Епанчина. Приемная. Интерьер.
Князь вошел в приемную генерала Епанчина, огляделся по сторонам и поставил на журнальный столик свой магнитофон, рядом с чучелом медведя.
– Вам кого? – подозрительно уточнил у него секретарь в белом фраке, сидящий в кресле под огромным аквариумом с плавающими в нем щуками.
– Мне Ивана Федоровича, – застенчиво признался Мышкин.
– А зачем? – не удовлетворился секретарь.
– Да я и не знаю, – еще больше смутился посетитель, – С одной стороны мы вроде, как родственники, с другой – даже не знаю. Наверное, это что-то совсем уж родственно-сокровенное. Я за этим из-за границы приехал.
Понять как вести себя с нежданным гостем секретарь окончательно не смог.
– Боюсь, что генерала скоро не будет, он человек занятой, – выдавил он и спросил, – Вы, наверное, денег просить?
– Да, денег абсолютно нет, те франки которые мне Шнейдер на дорогу дал, я на билет потратил и на жевачку, – согласился князь, хотя счел разумным внести ясность, – Но денег мне от генерала не нужно. Но знаю, где они лежат.
– Где? – поинтересовался секретарь.
– В трубке! – мечтательно вздохнул посетитель, но все-таки добавил. – Поговорить о жизни любопытно. О том, о сем.
– Ну, тогда ждите, – окончательно запутался в чувствах секретарь. – Без Гавриила Ардалионовича вопросы про трубку мне решать невозможно. Он придет, я ему доложу, а он доложит генералу. Все проще простого.
– А можно я немного потанцую? – попросил Мышкин.
– Милости просим, – пожал плечами молодой человек.
Князь включил магнитофон, вышел в центр приемной и стал топтаться в ритм звуку.
Сцена 18. Дом Епанчина. Приемная. Интерьер. Продолжение.
В приемную крупными шагами вошел Гавриил Ардалионович, с недоумением посмотрел на танцующего князя и обратился к секретарю
– Эдиссий, это чего за упражнения?
– Это дальний родственник, нашего генерала, из-за границы, – вытянулся в струнку тот. – Имеет к Ивану Федоровичу дело-с!
– Счас доложу, – понятливо кивнул Гавриил Ардалионович и скрылся в кабинете.
Скоро он выглянул обратно и жестом пригласил Мышкина в кабинет генерала. Князь выключил свой магнитофон, взял его в руку и направился в указанном направлении.