Даун

Ремер Михаил

Тут хорошо. Тут нет работы. Не надо о чем-то думать. И можно поговорить хоть с кем-то. Бабушка, хоть и старая, а понимает все. Рассказал я ей и про то, как с отцом тяжело. Про работу свою тоже немного. Хоть выговорился. Есть на свете хоть один человек, которому я не по фигу. Не то что отец. Дома пыжится. Крутой. А здесь, смотрю, момент улучил, сам к бабе побежал. Про своих баранов рассказывать. А она уши-то и развесила. В диковину ей это все. Вот и слушает. По мне – и слава богу. Меня грузить не будет.

Я тогда даже удивился, когда мне отец про билет сказал.

Уже когда, казалось, до ручки докатились, отец вдруг билеты на Красноярск взял. Себе и мне. Вот не думал, что мне такое перепадет.

Ну понятное дело, сначала понты я погнул: типа, не полечу. Потом стыдно стало: да что я, ребенок малый в конце-то концов! Да, признаться, Костяна повидать захотелось. Соскучился я по нему, что ли? Уже за день перед вылетом по магазинам бегал. Кому сказать, не поверит: мячик оранжевый искал. Такой же, как у него был. Захотелось брату подарок сделать.

Интересно, а где это он на гармонике так здорово играть научился? И почему он не берет мячик? Он как будто боится его. Или нет, он боится меня. Ну да. Помнит, как я побил его тогда. Но ты же сам виноват, Костян. Не надо было выключать телик. Ладно, оставлю его здесь где-нибудь. Захочет – возьмет. Нет – ну и фиг бы с ним. Черт, все настроение испортилось. Это же надо как глупо получилось.

Бабушка

Вот уж не думала, что приедут. Прости, Господи, грешную, думала, что совсем в них человеческого не осталось ничего. Ан нет. Ошибалась, выходит. Ну и славно. Ну и хорошо. Уж как снег на голову. А у меня и дома порядка нет, и гостям на стол поставить нечего. Стыдно, конечно, да что поделать.

Ношусь по дому туда-сюда, а сама приглядываю на ними. Вдруг чего случится. Да ничего. Сидят. Уставшие. В пол оба смотрят. Видать, совесть-то грызет. Уж я в церковь свожу их обоих. Может, полегчает им.

Им действительно вроде полегче стало. Выговорились они. Дома-то, смотрю, не разговаривают совсем. Ну так я послушаю их. Поддержу как сумею. Они, как нашли с кем поговорить, так прямо на глазах переменились. Легче им стало. Ну и слава богу.

Вот, Костик, тоже рад гостям. Уж что они с ним делали дома, а он – ничего. Чувствует родную кровь. Как увидел их, давай руками махать. Бежит к ним, кричит чего-то. Радуется. Ребенок он, честное слово. Откуда же в нем доброты столько?

Михалыч

Я-то чуть не поперхнулся, как услышал, что Константина Борисыча отец с братом приехали. Мать честная, у меня и баня-то даже не топлена! Гостей пригласить и то некуда. Срам один. Я, понятное дело, – в сарай. Удочки там проверить, плот наш с Константином Борисычем, дрова для бани. Потом на мотоцикл – и к Надежде.

Приехал, а там уже и гости сидят. Надежда хлопочет, понятное дело. Тоже гостей не ждала. Да не переживай, Надежда, устроим гостей твоих, развлечем, как положено!

Костик

Я так обрадовался, когда Михалыч приехал. Бабушка не ждала гостей. Сейчас она ходит туда-сюда по дому. То достает из погреба грибы, то еще что-то.

Она хочет, чтобы все было хорошо. Но почему она думает, что все плохо? Сережа и папа едят грибы. Они их так любят. Правда! Но бабушка не может успокоиться. Она варит пельмени, что-то жарит. Думает, что папа с Сережей обидятся, если узнают, что их не ждали. Но им хорошо. Так хорошо, как давно не было дома. Мне хочется успокоить бабушку. Я хочу, чтобы она перестала бояться: бабушка, все будет в порядке! Жаль, она слишком занята и не слышит меня. Как было бы здорово, если бы к нам пришел Михалыч! Он бы разом нашел, чем занять папу и Сережу.

Но Михалыч – волшебник. Правда. Я только подумал о нем, и он появился. Он понял, что нам нужна помощь! Михалыч пришел, и бабушка успокоилась. Теперь ей не придется думать, чем бы занять гостей. Теперь этим займется Михалыч. Нам будет хорошо.

Вот только почему Сережа подарил мне оранжевый мячик? С тех пор как я отдал свой Пантелеичу, я ни разу не был один. Ни разу. Я видел свой Мячик только во сне. Но странно. Теперь я не хотел его ловить. Зачем? Я не хочу что-то менять! У меня появились друзья. Я больше не один. Так почему Сережа дарит его мне? Он хочет, чтобы мне было одиноко? Но почему?

Наверное, он просто не знает моей тайны. Он хотел, чтобы я радовался. Он знает, что оранжевый мячик – моя любимая игрушка. Но это было дома! Здесь нет. Наверное, это Хозяин Задверного мира. Он до сих пор сердится на меня за то, что я не отдал ему маму.

Но я не хочу быть один! Мне здесь хорошо. Зачем мне оранжевый мячик? Я не буду его брать. Пусть Сережа заберет его с собой!

Папа

Подумать только: мы сейчас поедем рыбачить! Бог ты мой, как давно я не держал в руках удочку! Я еще с самого нашего приезда понял, как много потерял, когда так долго отказывал себе в этой поездке. Мы забрались в мотоцикл и поехали. Как же здорово!

Михалыч – человек удивительный. Дед, а приглядеться – ребенок. Ей-богу, ребенок. Неудивительно, что так сдружились они с Костиком. Михалыч все уши уже прожужжал: мы с Константином Борисычем и туда, и сюда, и то, и это. Константин Борисович! Я мечтал, чтобы мои дети были успешными руководителями. Бзик, конечно, но всегда хотелось, чтобы их называли по имени-отчеству. Солидно, черт возьми! Но Сергей так и остался Сергеем, а Костик превратился в Константина Борисовича. Что это – шутка судьбы? Ее злая усмешка? Впрочем, какая теперь разница? Что есть, то есть – и с этим ничего не поделать.

Таких выходных у меня не было уже лет десять! Не меньше. Мы вытащили из сарая плот. Огромный такой, с парусом! Заплыли на самую середину озера. Ловили рыбу, ныряли с него. Да просто валялись на грубо сбитых досках и смотрели в небо. Я и Сергей. Ну чем не семейная идиллия?

Потом Костик и Михалыч протопили баню. Настоящую, русскую. К тому времени мы вдоволь набарахтались в озере. Даже поймали кое-чего. Мелочь в основном, но и пара карасиков с ладонь попалась. Приятно, черт подери! Умею еще что-то.